Миля над землей - Лиз Томфорд

Кажется, я хочу ей понравиться. Как человек.

– Не верь всему, что видишь в средствах массовой информации. Они горазды пускать пыль в глаза и продвигают то, что хочет продвигать моя пиар-команда.

– Хочешь сказать, что не уходишь с арены каждый вечер с новой девушкой? И тебе действительно есть дело до кого-то, кроме себя самого?

От такой прямоты у меня брови взлетают вверх.

– А что плохого в том, чтобы каждый вечер уходить с арены с новой девушкой?

– Да ничего, – быстро заявляет Стиви, и это сбивает меня с толку. Я полагал, что она скажет «это плохо». Большинство женщин не привлекает образ бабника. – Но ты сказал, что все не так, как кажется. Похоже, это довольно точно соответствует той картине, которую они рисуют в отношении тебя.

– Ну… – Я потираю затылок, внезапно ощутив себя загнанным в угол. Я нечасто чувствую необходимость объясняться или оправдываться, но по какой-то причине мне хочется это сделать. – Хочешь – верь, хочешь – нет, но бывают моменты, когда я увожу этих девушек с арены в расчете на то, что СМИ сфотографируют их, а затем сажаю их в такси и отправляю домой.

Брови Стиви удивленно взлетают вверх.

– Но с другой стороны, да, бывают моменты, когда они едут со мной ко мне домой. Мой имидж приносит мне кучу денег. Почему бы не поиграть в это? Преимущества не так уж плохи.

Из груди Стиви вырывается понимающий смешок.

Черт возьми, она действительно хорошенькая, и то, что она не осуждает меня, привлекает. И неважно, что она иногда паршиво ко мне относится или что на ней надеты запятнанные и изодранные спортивные штаны, которые явно знавали лучшие времена.

Стиви мгновение смотрит на меня, но в глазах мелькает забытая было мысль, и улыбка гаснет.

– Мне пора. – Она быстро отворачивается.

– Эй, эй, эй. – Я снова бегу трусцой, чтобы остановить ее. На мне ботинки от Лабутена. Никто не бегает в «лабутенах». – Да в чем дело?

Стиви на мгновение замолкает, и я обращаю внимание на ее большой палец: она нервно крутит надетое на нем кольцо.

– Прошлой ночью, – начинает она. – Что ты имел в виду, когда сказал, что, когда доходит до еды, ты скорее доверишься мне, чем другим девушкам? – Я в замешательстве хмурю брови. – Когда ты хотел, чтобы я приготовила тебе что-то вместо ужина, который тебе не понравился. Ты сказал, что, когда дело касается еды, ты больше доверяешь моему мнению, чем мнению моих коллег.

Ах, это. Я и забыл, что она стала такой странной после того, как я это сказал.

– Да, и что?

– Что ты имел в виду?

Я в замешательстве.

– Что я имел в виду? Что я доверяю твоему мнению о еде больше, чем мнению других девушек.

– Но что это значило? – настаивает она.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь понять, о чем, черт возьми, она говорит. Женщины, скажу я вам, все немного чокнутые.

– Послушай, Стиви. Я человек простой…

– Нет, это не так.

– Ладно, – смеюсь я. Она меня подловила. «Простой», наверное, не самое лучшее слово, чтобы меня описать. Я не выхожу из дома, не продумав и не подготовив свой наряд. – Прямой. Я человек прямой. Когда я что-то говорю, в этом нет никакого скрытого смысла. Я не лгу. Я не вру. Я имел в виду только то, что сказал.

– Ясно. – Она снова отворачивается от меня, но я останавливаю ее, положив руку ей на плечо.

– Я чего-то не понимаю. Может, объяснишь, чем я тебя обидел?

Стиви засовывает в рот конец шнурка своей отвратительной толстовки и продолжает крутить золотое кольцо на большом пальце.

– Ну, ты сказал девушке, у которой не второй размер, что доверяешь ее мнению о еде больше, чем мнению девушек, у которых второй размер.

– И?

– Ты понимаешь, что я могу воспринять это как то, что ты осуждаешь мой внешний вид?

Ого, что?

– Что? – я потрясенно раскрываю глаза. – Так вот почему ты стала такой странной и весь остаток полета пряталась на заднем сиденье? Ты решила, что я намекал на твою фигуру?

Стиви молчит и отводит взгляд.

– Во-первых, эта мысль ни разу не приходила мне в голову. Хотя твои бедра и грудь просто безумны. – Эти слова вызывают у растрепанной девушки смех. – И я не знаю, что едят другие девушки, но мой комментарий не имел никакого отношения к твоему размеру одежды или твоим формам. Все, что я знаю, – это то, что, когда я столкнулся с тобой в баре в Денвере, бургер, который ты заказала, выглядел потрясающе. Потом, когда я встал, чтобы сходить в туалет в самолете, когда мы летели домой из Детройта, я увидел, как ты набросилась на жареный сыр, который ты приготовила, и мне тоже захотелось. То, что я сказал, имело отношение не к твоему телу, а к твоим вкусам. Нам нравится одна и та же еда.

На веснушчатых щеках Стиви вспыхивает густой румянец.

– Ох, – выдыхает она, выглядя смущенной из-за того, что слишком остро отреагировала.

– И если ты действительно хочешь, чтобы я прямо высказал тебе свое мнение о твоем теле. – Я окидываю ее беглым взглядом, оценивая фигуру. – У тебя потрясающая фигура. Тебе нужно начать ее демонстрировать. Хотя эти спортивные штаны просто ужасны.

Я наконец слышу, как у Стиви вырывается непринужденный смех. Такой приятный.

– В самом деле, ты ходишь за покупками в комиссионный магазин или что-то в этом роде? – Я дергаю за рваную ткань на ее ноге, которая может разойтись, если я потяну слишком сильно.

Стиви быстро опускает взгляд на свой наряд, если его можно так назвать.

– Да, – без колебаний заявляет она.

– Мы тебе недостаточно платим? Я могу что-нибудь с этим сделать.

– Нет, – смеется она. – Я просто люблю покупать подержанные вещи.

Вот этого я не понимаю. Конечно, у меня есть портной, который шьет на заказ половину моей одежды, а другая половина – дизайнерская. Но подержанная? Нет уж, увольте.

– Ты делаешь покупки в «Луи Виттон», «Прада» и «Том Форд»? – спрашивает она.

– Да.

Стиви смеется:

– Знаю. Я пошутила. По тебе видно, что ты носишь только дизайнерскую одежду. Ты красавчик, Эван Зандерс. – Она снисходительно похлопывает меня по груди.

– О, милая. Считаешь, что я симпатичный?

Она игриво закатывает глаза:

– Прекрати называть меня «милая».

– И не подумаю.

Ее мягкий взгляд встречается с моим, мы оба молчим, но не желая отрывать глаз друг от друга.

Через мгновение Стиви начинает пятиться назад, направляясь в том направлении, куда она шла до того, как я погнался за ней, но все еще лицом ко мне.

– Знаешь, Зандерс. Теперь, когда ты об этом сказал, вы, ребята, платите мне недостаточно. Я думаю, мне нужно повышение.

Я сжимаю губы в жесткую линию, пытаясь сдержать улыбку, но она меня подловила. Я действительно сам себя загнал в эту ловушку.

– А ты