Миля над землей - Лиз Томфорд

Они проводят что-то вроде объявления лучших игроков игры, и вот наконец Эван Зандерс получает первую звезду, что, по-видимому, хорошо.

– Как ты себя чувствуешь сегодня вечером, Зандерс? – спрашивает один из дикторов.

Он приподнимает майку, чтобы вытереть пот со лба, его карие глаза встречаются с камерой, и он улыбается своей фирменной сияющей улыбкой. Сама привлекательность, самодовольство и все остальное в этом духе.

– Отлично. Хорошая победа для ребят.

– Поздравляю с тем, что тебя назвали первой звездой игры. Будешь отмечать с кем-то особенным?

Я смотрела множество профессиональных игр и никогда не слышала подобного вопроса, хотя, судя по тому, что я узнала о репутации Зандерса, большинство СМИ, похоже, интересует только, с кем он ведет себя как засранец или с кем спит.

Его губы растягиваются в ухмылке, он снова смотрит в камеру.

– С парочкой особенных.

Мерзость. Я поднимаю пульт дистанционного управления и выключаю телевизор.

Схватив ноутбук, я погружаюсь в расследование на уровне ФБР, которым уже занималась Инди. Если мне предстоит застрять в самолете с этими парнями, мне тоже стоит выяснить, кто они, черт возьми, такие.

Первым всплывает имя Рио. Информации о зеленоглазом защитнике не много, но он явно играет в команде роль шута. Не так много найдется фотографий, на которых он не улыбается своей дурацкой улыбкой или не держит в руках старенький бумбокс.

Я мало что нахожу о других парнях из команды, за исключением того, в каких колледжах они учились, где родились, а также нескольких изображений с их подругами или друзьями, которые всплывают в поисковике.

Совсем другое дело – капитан. Когда я нажимаю на имя Элая Мэддисона, появляется бесконечный список веб-сайтов. Его старый университет, команды, за которые он раньше играл, и самое главное – благотворительная организация, основателем которой он является. Название звучит знакомо: «Активные умы Чикаго».

Соединив все вместе, я понимаю, что вечер, на который я иду с Райаном, – это благотворительное мероприятие организации Мэддисона в поддержку детей и подростков, страдающих психическими заболеваниями.

В интернете также есть множество его семейных фотографий. Его жена выглядит смутно знакомой, но я не могу точно вспомнить, откуда я ее знаю, хотя ее рыжие волосы бросаются в глаза, и я почти уверена, что видела эту женщину раньше.

Еще есть бесконечное количество фотографий Мэддисона с его дочерью, включая облетевший интернет ролик, в котором она появляется на пресс-конференции в прошлом году.

Очевидно, Мэддисон в команде – примерный семьянин.

Его противоположность – Эван Зандерс. О Зандерсе примерно столько же информации, сколько и о Мэддисоне. Однако по запросу «Зандерс» поисковик ничего не упоминает о его семье. Зато есть бесчисленное множество снимков, на которых он покидает арену под руку с девушкой, и нет двух снимков с одной и той же девушкой. А под этими фотографиями – многочисленные заголовки, в том числе: «Эван Зандерс из “Чикаго Рапторс” отсутствовал в клубе до четырех утра». «Одиннадцатый номер выбыл из игры за драку. Ему грозит штраф». «Эван Зандерс. Плохой парень из Чикаго».

Господи. Не слишком ли много клише?

Я невольно закатываю глаза, найдя именно то, что и предполагала. Закрываю ноутбук и бросаю его на диван.

Встав, я быстро скручиваю локоны в пучок, надеваю безразмерную толстовку и натягиваю свои «ЭйрФорсы». Прежде чем открыть дверь, хватаю пакет с собачьими лакомствами с консольного столика и бросаю быстрый взгляд в зеркало.

Я выгляжу ужасно.

Спортивные штаны в пятнах, толстовка вытерта от времени, волосы неухоженные. На мне нет ни капли косметики, и велика вероятность, что у меня на подбородке осталась засохшая горчица от съеденного хот-дога. Но собакам нет до этого дела, да и мне тоже.

Схватив телефон, сумку и ключи, я выхожу из квартиры и проскальзываю в лифт.

Мне не терпится увидеть всех своих пушистых друзей, по которым я скучала уже несколько дней. И в этом особенность пожилых собак – вы не знаете, сколько времени с ними проведете. Просто дарите им столько любви, сколько сможете, потому что никто не знает, сколько им еще осталось жить на Земле.

Я в одиночестве спускаюсь на лифте на этаж вестибюля, а из динамиков, заполняя металлическую кабину, льется низкий гул скрипичных струн. Как я уже говорила, квартира моего брата чертовски роскошна, в этом доме живут только очень богатые люди. Уверена, что у доброго швейцара приключается небольшой сердечный приступ всякий раз, когда он видит, как я вхожу или выхожу в своих мешковатых фланелевых брюках, безразмерных футболках и грязных кроссовках. Хотя он всегда вежлив и никогда не произносит ни слова.

Лифт останавливается на первом этаже, и как только двери открываются, я выхожу, врезаясь в гигантскую кирпичную стену… мышц.

– Черт, – говорит кто-то, хватая меня за руки, чтобы удержать на ногах. – Ты в порядке?

Голова у меня немного кружится от вибрации, вызванной ударом о мускулистую грудь, но вижу я совершенно ясно.

Мой взгляд скользит снизу вверх по телу незнакомца, отмечая контраст между моими грязными кроссовками и его блестящими парадными туфлями. У него мощные ноги, но костюмные брюки идеально подогнаны по сильным бедрам. Накрахмаленная белая рубашка почти не скрывает татуировки на коже, и когда мой взгляд падает на тонкую золотую цепочку у него на шее, я понимаю, с кем столкнулась.

Я поднимаю глаза чуть выше, и карие радужки смотрят на меня в ответ, а по губам скользит самая озорная улыбка.

– Стиви, – произносит Зандерс. – Ты следишь за мной?

8. Зандерс

– Стиви, – начинаю я. – Ты следишь за мной?

Ее взгляд оценивающе скользит сверху вниз по моему телу, а я так же смотрю на нее.

Взлохмаченные каштановые кудри собраны на макушке, одежда обтягивает фигуру. Темные ресницы обрамляют глаза цвета морской волны, а на лице нет ни капли макияжа, кроме… это что, горчица у нее на подбородке?

Она стоит всего в нескольких сантиметрах от меня, замерла, врезавшись мне в грудь, моя хватка удерживает ее на месте. Недолго думая, я подушечкой большого пальца мягко стираю с ее лица желтое пятнышко. Когда я это делаю, ее рот приоткрывается, глаза устремляются на меня, на мгновение задерживая мой взгляд.

Стиви откашливается и делает шаг назад, отодвигаясь.

– Похоже, это ты за мной следишь, – парирует она, не сводя с меня взгляда и скрещивая руки на груди.

– Зачем мне следить за тобой? – Я отражаю ее упрямую позу, точно так же скрещивая руки на груди. – Здесь живут мои лучшие друзья.

Наконец ее взгляд устремляется на меня, и она в замешательстве склоняет голову набок.

– Элай Мэддисон, – объясняю я. – Его семья живет в этом здании, в пентхаусе. Но у них лифт на ремонте. – Я показываю на частный лифт в другом конце вестибюля, ведущий на этаж Мэддисонов. Тот самый, которым я пользуюсь, чтобы избежать подобных столкновений.

На лице Стиви отражается понимание.

– У