Девять дверей. Секрет парадоксов - Надежда Реинтова

Увидев меня, Дэвис чуть не подскочил на месте. Он явно не ожидал моего появления здесь, поэтому сразу насторожился и внимательно оглядел моих спутников.

— Мистер Дэвис, эту встречу спровоцировала я, — не дав ничего ему предпринять, разом выпалила я. — Статья, по поводу которой вы согласились прийти, была лишь предлогом.

Посол возмущенно блеснул глазами и покосился на своего собеседника.

— Почему вы пытались стереть мне память?! — набросилась я на него. Но, как верно просчитал Бэрс, маг оказался высокого ранга, поэтому не выдал своего негодования.

— А по какому праву преступница задает мне подобные вопросы? — ответил он, смерив меня презрительно-возмущенным взглядом.

— Вы ошибаетесь, меня оправдали и отпустили! — я с вызовом задрала подбородок.

Британец удивленно, но все так же уверенно заявил:

— С каких пор междумирных беглых террористов отпускают?!

— Что?! — У меня отвисла челюсть. — Меня обвиняли в убийстве, но не в терроризме! Но к убийству я не причастна, а про терроризм слышу впервые!

Комментировать свои обвинения в мой адрес Дэвис, похоже, не собирался. И опять глянул на равнодушно наблюдающего за нашей перебранкой соседа по столу, будто ожидая его реакции на происходящее. Но тот, скользнув по дипломату отстраненным взглядом, с интересом принялся разглядывать Вику, которой наш недружественный диалог в общественном месте был явно не по душе.

Разговор не клеился, поэтому Марун вмешался, достал свое удостоверение и протянул дипломату. Изучив его, тот заинтересованно уставился на Бэрса.

— Господин Дэвис, предъявите, пожалуйста, свои документы, — вежливо, но с нажимом проговорил сыщик.

Я, почему-то, не очень верила, что посол послушается. Но тот спокойно показал ксиву. Не отрывая взгляда от документа, Бэрс спросил:

— Почему, вы, судья Эгоцентриума, собирались выполнять работу обычного визуара? Ведь, насколько я понимаю, стирать память — не ваша прерогатива.

— Со мной связался дознаватель из Логии по имени Дориан Варк, — мы с Бэрсом переглянулись и, не сговариваясь, подсели за стол к дипломату, — и сообщил о сбежавшей из-под стражи в наш мир террористке Солари Грихэль. Ее приговорили в Логии к стиранию памяти, но каким-то образом она сбежала, прервав процесс казни. Варк показал мне фотографию преступницы, то есть вашу, — он кивнул в мою сторону, — она была зачарована отметкой «Особо опасна». Он сообщил, что вы почти ничего не помните, но из-за незавершенной процедуры память может к вам вернуться в любой момент. И предупредил меня, что вы будете на конференции в Москве. Просил меня оказать помощь в поимке террористки.

Сказать, что я была в шоке от услышанного, ничего не сказать.

— А вы лично встречались с Дорианом Варком? — спокойно продолжал Марун, будто тот ничего сверхъестественного сейчас не сообщил.

— Нет, мы общались через мираж, и он показал свои документы, — опередил Бэрса посол, — Они были действительны — маг свечение присутствовало.

— То есть, — перебил Дэвиса дознаватель, — сканировать его отпечатки пальцев вы не смогли бы сквозь размытое изображение миража.

Дипломат смутился и отрицательно помотал головой. Но, видно, эта промашка не очень его волновала, и он быстро сослался на, как ему казалось, более весомый довод:

— Я осведомился в нашем посольстве о Солари Грихэль. Она, действительно, считалась опасной преступницей.

— Да, вот только по другому обвинению — в убийстве. — Марун был настроен во что бы то ни стало доказать ошибку чиновника. — А вы не проверили в посольстве регистрацию Дориана Варка?

— Нет, в этом не было необходимости. Подделать на документе маг свечение не может никто. — упорствовал посол

— Никто в этом мире.

— Дознаватель из Логии не смог бы тоже! — уже выйдя из себя, рявкнул судья.

— Это да… — протянул Марун и как-то, совершенно по-сумасшедшему, улыбнулся. — Господин Дэвис, — продолжил он, и я заметила блеск в его глазах, — вы можете еще раз связаться с Дорианом Варком?

— Я уже пытался, сразу после того, как не смог выполнить его просьбу и поймать… кхм… террористку. Но мой мираж никто не принял. — объяснял посол, — и он со мной больше не выходил на связь ни через мираж, ни по телефону. Тогда я решил, что он и сам справился со своей задачей и ушел в Логию. Ох уж эти иномирцы!

Я огорченно вздохнула и посмотрела на Бэрса, но тот, похоже, не собирался сдаваться.

— Смогли бы вы описать его внешность?

Такой просьбы дипломат, похоже, не ожидал. И задумавшись, стал припоминать:

— Среднего телосложения, светлые волосы, голубые глаза, широкое лицо. На вид около 40 лет, но может быть и больше. А вы его в чем-то подозреваете? — поинтересовался он.

— Возможно… Просто он проходит свидетелем по другому делу, — уклончиво ответил Бэрс.

Пока шла наша неуютная беседа, официанты принесли нам изысканные блюда, хотя мы так и не сделали заказ. Марун с дипломатом даже не заметили этого, занятые напряженным разговором.

Передо мной лежало сочное жаркое в винном соусе с овощами, от запаха которого, у меня потекли слюнки. Но к еде я не притронулась. Мое доверие дипломат потерял еще после нашего интервью. Вика тоже не решалась что-либо дегустировать и тихо следила за Бэрсом и иностранным политиком. Переводчик, ссутулившись, смотрел на свои сложенные на коленях руки, ни разу не подняв глаз, с того момента, как мы сели за их стол.

— Еще один момент, — обратился Марун к послу, — когда вы пришли сюда, кого вы ожидали здесь увидеть?

Этот вопрос показался Дэвису странным, но он чистосердечно ответил:

— Горина Никиту Алексеевича, автора скандальной статьи, конечно же! — посол бросил «нашу» газету на стол и ткнул пальцем в Никитину фотографию, напечатанную рядом с его собственной прямо над интервью.

Меня уже колотило от переживания за Горина, поэтому я, не выдержав, прервала их:

— Когда вы видели его в последний раз?! — наверное, моя нервозность в полном блеске отразилась в истеричном тоне, каким я задала этот вопрос британцу.

— На конференции. Больше мы не встречались. Я только позвонил ему и назначил встречу. Это было 4 дня назад. — Судья, видимо, не привык к подобным допросам и смотрел на меня оскорбленно и надменно.

Все мои предположения, что в исчезновении Никиты виновата мной сотворенная скандальная статья, оказались ошибочными, а поэтому надежды по его спасению рухнули в одно мгновение. Но если не политик похитил Горина, тогда кто? И зачем? «Может просто банально пойти в полицию и подать заявление о пропаже человека?» — перебирала я в голове все возможные варианты поиска Горина. Сейчас я не могла думать ни о каком расследовании.

— Вам нужна помощь? — прозвучал