Уроки для графа - Валери Боумен

— О, перестаньте! Должно же быть хоть что-то, чем мы сможем заняться вне дома!

Аннабел задумалась на пару мгновений, а потом ее лицо просветлело.

— Хорошо. Завтра мы поедем в парк и проработаем правила поведения джентльмена в карете.

Дэвид вдохнул полной грудью. Свобода! Желанная свобода!

— Это просто замечательно!

Глава 13

На следующее утро Аннабел, соответствующим образом одетая, подвязывала шляпку под подбородком, когда приехал Дэвид. Его улыбка свидетельствовала о том, что он безумно рад, что их планы отправиться на воздух не поменялись.

— Мы возьмем с собой Кару, — предупредила Аннабел, когда он открыл перед ней входную дверь. — С незамужней леди постоянно должна находиться особа женского пола для сопровождения.

— Разумеется, — кивнул Дэвид. — Мне это стало известно после приключений Марианны. Но почему леди Анжелина не составит нам компанию?

Аннабел вздохнула:

— Бедная мамочка утром отправилась в цветочную лавку сказать, чтобы больше не присылали цветов: в доме больше нет для них места.

Дэвид оглядел холл, едва ли не доверху заполненный вазами с цветами в разной степени увядания, и рассмеялся:

— Я еще удивился, почему этим утром очередь из доставщиков не такая длинная. И могу сказать, что не осуждаю леди Анжелину за то, что ей захотелось остановить все это.

Дэвид помог Аннабел спуститься по ступенькам и повел к поджидавшему их двухколесному экипажу. Горничная шла следом. Примерно через полчаса они уже были в Гайд-парке, причем сидели на козлах и сами правили экипажем. Кара чинно сидела сзади и занималась шитьем. Экипаж был совсем новый, а прекрасные лошади резвые и хорошо обученные. Аннабел не могла вспомнить, когда последний раз ездила в таком роскошном экипаже. Дорога вокруг Серпентайна была забита каретами, поэтому экипаж свернул на более уединенную аллею, ведущую к кромке воды.

Дорога хоть и была узкой, Дэвид управлял лошадьми умело.

— Остановитесь здесь, — попросила Аннабел, когда они добрались до места, где можно было поговорить без лишних глаз и ушей.

Остановив лошадей и бросив вожжи, Дэвид повернулся к ней:

— Значит, если на балу я познакомился с леди, которая мне нравится, допустимо пригласить ее на прогулку в парк уже на следующий день?

Аннабел сложила руки на коленях:

— Да, но, во-первых, вы должны убедиться, что вам позволено поддерживать знакомство с этой леди и за пределами бального зала. Представление ей там — это прекрасно для приглашения на танец, но чтобы иметь право приветствовать леди на улице, вы должны сначала нанести ей визит и получить на то дозволение либо ее родителей, либо опекунов.

Он нахмурился:

— Должно быть, вы шутите.

— Разве я похожа на тех, кто шутит? — с милой улыбкой уточнила Аннабел.

— Нет, — вздохнул Дэвид. — Ладно. Итак, я наношу ей визит, официально знакомлюсь, но потом-то могу, наконец, пригласить, если она, конечно, не против, прокатиться в парк?

— Да, и не только прокатиться, но и поесть мороженого у Гюнтера, пригласить в оперу или в театр, но это в сопровождении только.

Дэвид застонал:

— Терпеть не могу оперу!

Аннабел рассмеялась:

— Я тоже, но такое появление на людях воспринимается с исключительным одобрением. Однако это возможно, если вы получите разрешение от ее родителей. Кроме того, вы оба всегда должны находиться под наблюдением компаньонки — как вы понимаете, газеты сообщат об этом немедленно.

Брови у него взлетели на лоб:

— А при чем здесь газеты? Какое до этого дело им?

— Во время лондонских сезонов газетчики не упускают ни малейшего события. Целые страницы посвящаются слухам и домыслам. Про вас ведь уже много писали в этом сезоне — про вас и Марианну. Вы что, не читаете «Таймс»?

Дэвид со стоном вздохнул:

— Да читал, конечно. Правда, Бо предупреждал, чтобы я пропускал страницы со сплетнями во избежание рукоприкладства к этим писакам.

Аннабел рассмеялась:

— Да, тогда, наверное, к лучшему, что вы не жалуете прессу. Но позвольте все-таки сказать, что ваше с Марианной появление в Лондоне стало чуть ли не главным событием этого года, разве что после ареста отца леди Фрэнсис, барона Уинфилда, обвиненного в государственной измене.

— Да, печальная картина — видеть предавшего собственную страну.

Аннабел как-то упустила из виду, что в освобождении Дэвида из французского плена приняли участие Бо и Марианна, захватив барона Уинфилда.

— Скажите, правда, что барон и его любовница пытались свалить вину друг на друга?

Дэвид покачал головой:

— Да, ходили такие слухи, но, если честно, я был так рад Марианне и Беллу, что на детали просто не обращал внимания. Я многие недели не мог ни есть, ни спать.

Ахнув, Аннабел приложила руку ко рту:

— Но как такое возможно? Разве человек может вынести такие испытания?

Дэвид через силу улыбнулся:

— Это было ничто по сравнению с тем, как приходится приспосабливаться к требованиям лондонского общества.

Аннабел поменяла тему, сказав:

— Помогите мне спуститься. Прогуляемся возле воды.

Дэвид оглянулся по сторонам:

— Так обычно бывает… во время поездок по парку?

— Нет, — лукаво улыбнулась Аннабел. — Но вы же хотели выбраться из гостиной, не так ли? Кроме того, здесь только вы и я. Никто ничего не узнает. Кара будет молчать.

Дэвид спрыгнул с сиденья, обошел экипаж и поднял руки, чтобы помочь ей спуститься.

Аннабел положила руки ему на плечи, Дэвид снял ее с козел и осторожно поставил на траву. Она словно забыла снять руки с его плеч и даже сквозь перчатки почувствовала, что никаких накладок у его сюртука нет не то, что у многих джентльменов, с которыми она танцевала. Будто очнувшись, Аннабел резко отстранилась и указала на узкую тропинку, которая вела к воде.

Они спустились к озеру и пошли по берегу. Тростник и деревья закрывали их от других гуляющих, взор радовали весенние нарциссы на ярко-зеленой молодой траве, что стелилась ковром.

Дэвид остановился. Устремив взгляд вдаль, сложив за спиной руки, он сейчас был похож на полководца перед боем. Еще мгновение — и отдаст приказ солдатам идти в атаку. Казалось неправдоподобным, что этот смелый решительный человек может переживать по поводу своего появления в свете.

Аннабел, которая шла впереди, некоторое время наблюдала за ним, потом подошла и тихо произнесла:

— Пенни за то, чтобы узнать, о чем вы думаете, милорд.

Дэвид поднял руки, словно хотел взлететь, и сказал:

— Если откровенно, то я сейчас думал о том, как было бы здорово выкурить сигару.

Аннабел рассмеялась:

— Я уже несколько дней собиралась сказать вам, что обычно я не курю.

Приподняв бровь, он улыбнулся:

— Вам удалось одурачить меня тогда, у Харрисонов: держались очень