Прикоснуться к дракону - Наоми Лукас

Еще один звериный рев наполняет мои уши, и мы падаем в воду.

Проходит время, пока он прижимает меня к своей груди, его большие руки гладят мою спину и волосы, все еще находясь во мне. Мы оба молчим. Нет слов. Прохладная вода снимает ожог, но не его жар. Прижавшись к нему, я позволила себе поверить, что он защитит нас.

Его тело большое, его присутствие пугает, и я даже не могу обхватить пальцами его запястье. Я никогда не встречала такого мужчину, как он, и быть так близко к нему, имея его внутри себя, действительно поражает.

Положив ладони ему на грудь, я пропускаю его длинные волосы между пальцами. Даже его волосы отличаются от тех, что я когда-либо видела. Они падают ему на спину, мимо задницы, цепляясь за него, как виноградная лоза. Они шелковистые и никогда не спутываются.

Чешуя на его суставах ловит мой взгляд, когда блестит сверкающим изумрудом и нефритом. Она движется вместе с ним, извиваясь и изгибаясь, как бронированные драгоценности, принадлежащие только ему.

И его крылоподобные отростки вдоль рук… Они бархатистые и толще, чем кажутся. Их концы остры, как хрящи, не острее его маленьких ногтей.

Интересно, что он обо мне думает?

Наше дыхание выравнивается, и звуки джунглей возвращаются.

— Что теперь? — спрашиваю я, слушая, как его сердце стучит у меня под ухом.

Каос шевелится, прислонившись спиной к краю водопада, и царапает ногтями мою шею.

— Я защищаю и обеспечиваю тебя, пока ты растишь моих детенышей.

Напрягшись, я открываю глаза.

— Детенышей?

— Я альфа. Мое семя сильно, и я отдал тебе все. Если он еще не поселился в твоем чреве, то скоро появится. Детеныш гарантирован при спаривании со мной.

Укол ревности пронзает меня, прорезая мое удивление.

— Ты уже спаривался раньше? — спрашиваю я.

— Нет.

О… Наслаждение наполняет меня.

Но его тело застывает.

— Разве это проблема? — спрашивает он.

— Нет, я счастлива. Мне не нравится знать, что есть еще одна женщина — драконица — к которой ты прикасался, — решаю сказать ему правду.

Он издает хриплый смешок, который я чувствую всем своим телом.

— С драконом не спаривался.

— Мне все равно, — ворчу я.

— Ты бы стала сражаться за меня с драконицей, если бы я это сделал? — дразнит он меня.

— Да, — огрызнулась она в ответ.

Снова раздается смех, и мои глаза сужаются.

— Единственная драконица, с которой тебе, возможно, придется столкнуться, — это та, которая ищет меня.

Между нами воцаряется молчание. Драконица почти исчезла из моих мыслей, но теперь она снова здесь, как тень, нависшая над нами.

— Я не слышала ее, — осознаю я вслух. — Какое-то время нет. Неужели она ушла?

Я надеюсь, что ушла. Тогда ничто не встанет у нас на пути… Кроме моего племени. Я не буду зацикливаться на этой мысли, не сейчас, и потерлась щекой о грудь Каоса.

Он все еще внутри меня. И мое тело больше не болит от его толщины. Как будто я расширилась, чтобы вместить его.

— Она уйдет только в том случае, если другой альфа-дракон покажется или если ее жар станет слишком сильным, и она позволит меньшему дракону спариться с ней. Она не знает, что я теперь человек, только то, что мои феромоны задерживаются. В конце концов она перестанет охотиться за мной, но до тех пор мы должны держаться от нее подальше. К счастью, я знаю, что поблизости поднимается еще один альфа. Не пройдет много времени, как он окликнет ее и меня с вызовом.

Я напрягаюсь.

— Еще один дракон?

— Не беспокойся. Он пойдет к ней, она пойдет к нему, и они оставят нас в покое. Как только он почувствует запах ее феромонов, как только окажется в лучах кометы, он не будет думать ни о чем другом, кроме боли в своем стволе.

— О…

Я никогда не встречала дракона до Каоса, не говоря уже о меньших или альфе. И узнать, что было по крайней мере двое так близко к моему племени, меня тревожит.

Если бы не Каос и скелет дракона, в котором мы спали в первую ночь, я бы подумала, что все драконы одинаковы: одинаково страшные, большие и редкие. Событие, вызванное только движением красной кометы…

Альфа-дракон… Альфа-семя. Опустив руку с его груди, я сгибаю ее на животе, вспоминая, что Аида рассказывала мне об охотнице и ее драконе.

Надежда и трепет шепчут во мне, и я почти боюсь спросить.

— Ты узнаешь, что я с детенышем?

Он кладет одну руку между нами, просовывает ее под мою и прижимает к моему животу.

— Если это так, я скоро узнаю. Очень скоро. — Голос у него грубый.

— Как? — спрашиваю, глядя на него снизу-вверх.

— Драконы чувствуют друг друга.

— Неужели?

— Да.

Я облизываю губы.

— А если нет?

Глаза Каоса вспыхивают, мгновенно меняя цвет с зеленого на черный.

— Я буду наполнять тебя своим семенем снова и снова, пока ты не будешь с детенышем, — его голос становится глубже.

Я сглатываю, чувствуя, как румянец приливает к моим щекам.

— А что, если я все равно захочу, чтобы ты снова наполнил меня?

Он напрягается и садится прямее, его руки опускаются на мои бедра. Двигаясь к нему лицом, оседлав его мускулистые бедра, я извиваюсь и сжимаю его толстый член, показывая ему, как я жажду большего.

Его черные глаза сужаются, подбородок и скулы становятся острыми, брови выгибаются дугой.

— Люди спариваются ради забавы?

— Они все время спариваются, если у них есть пара, — добавляю я, стараясь не улыбаться лукаво.

Его пальцы кусают мою кожу.

— Теперь ты человек, и мы связаны. В моем племени церемония бракосочетания длится месяцами, и женщина берет своего партнера каждую ночь — даже поощряется брать его каждый день — чтобы обеспечить здоровый брак.

Из его приоткрытых, задыхающихся губ вырывается тонкая струйка пара. Его грудь прижимается к моей.

— Меня не возьмешь. Я возьму тебя.

Я чувствую, как его член дергается во мне.

— Твое прикосновение сделало достаточно.

Схватив его за плечи, я прыгаю на него.

— Ты уверен?

Его рычание наполняет мои уши.

Обхватив его за талию, я прохрипела.

— Позволь мне доставить тебе удовольствие. Как меня обучали.

На этот раз он не останавливает меня, когда я поднимаюсь и снова опускаюсь. Он не останавливает меня снова, когда я делаю это еще несколько раз. И с его грешным взглядом, сверлящим его дикость прямо в мою душу, я показываю ему, как будущий матриарх