На пределе - Майарана Мистеру

— А скажи-ка мне, боец, какого хрена это было, а?

И она была пьяна. Также безбожно пьяна, как в нашу первую встречу в этом богом забытом месте. Я резко поднялся, повернулся и посмотрел в эти бесстыжие серые глаза, от глубины которых закружилась голова. Или это водка виновата?

— Что было, Лиза? — спрашиваю хрипло, сунув руки в карманы штанов. Всё, лишь бы не сграбастать эту синь в свои ручищи не увести из Причала. — И где твой муж?

Пьяная Виноградова яростно прищурилась.

— Сначала ответь на мои вопросы!

Я обернулся, окинул заинтересованные взгляды товарищей, которые постараются не упустить ни одной детали. Посмотрел на Лизу и понял, что без вариантов.

— Выйдем?

Она вздёрнула бровь и усмехнулась.

— Хочешь поговорить со мной по-мужски?

Вопрос был столь идиотским, что даже взбесил меня слегка. Это она на мордобой так намекает?

— Я женщин не бью.

— Да все вы так говорите, — хмыкнула она.

Нет, это просто выше меня!

Не говоря больше ни слова, я подхватил пьяное мягкое тело и понёс подальше отсюда. Не знаю, как после всего этого буду смотреть в глаза парней, но я должен разобраться с этой неугомонной оперативницей, что как-то совсем притихла в моих руках. Опустил взгляд, когда шагал по лестнице и наткнулся на удивленную улыбку.

— Что?

— Да нет… — замялась Виноградова. — Не каждый день меня мужики на руках таскают.

Я чуть не ляпнул «Привыкай» и мысленно отвесил себе подзатыльник. Не моя она. Моя другая. Моя никогда так не надерётся.

Когда оказались на свежем воздухе, заставил себя поставить сотрудницу УУР на ноги и выдохнуть уже снедающее желание, прошивающее всё тело до костей.

Виноградова снова посмотрела в мои глаза, лишая возможности вменяемо мыслить.

— Так чего ты тут с вопросами обо мне шастаешь?

Твою мать, этими губами не разговаривать нужно, а безостановочно целоваться. Со мной. Чтобы моя крыша не спешила съезжать, а забылась на какое-то время.

— Что я должен ответить? — спрашиваю хрипло.

Почему так сильно желание стиснуть её в руках, а? Откуда это дерьмовое всепоглощающее притяжение, призывающее не выпускать мягкое тело из своих рук?

Вновь сунул руки в карманы брюк. Мой разум мне уже изменяет, если изменит ещё и тело, это будет внутренняя катастрофа, последствия которой разгребать придётся ещё очень долго.

Девушка долго молчала, подбирая слова, но в итоге выдохнула и сделала то, чего я не ожидал. Крохотный шажок и резкое:

— Да пошло оно всё к чёрту!

Её пальцы сжимают ворот моей рубашки, а мягкие губы касаются моих губ. Их прикосновением она взорвала мой разум на мириады крохотных искорок, создала новое ощущение в груди, от которого почти физически тяжело. Оно всепоглощающее и необъятное, оно необъяснимое. Оно — что-то совершенно иное.

Выдернул руки из карманов, сжал тонкую талию и придвинул вплотную к себе, почти ощущая, как сообщаются наши энергии, стремящиеся соединиться.

Я пьян и, должно быть, в таком состоянии, непривычное кажется мне крышесносным.

— Что же ты делаешь? — хриплю в её губы, на что слышу тихий стон.

И это напрочь отключает мой мозг. Только она. Только мягкое тело под ладонями. Только эти мягкие стоны, которые я готов срывать ежесекундно.

Подхватываю ей под попу и несу, почти не разбирая дороги. Куда, зачем, для чего?

— Поехали ко мне, — отрывается она от моих губ и смотрим таким взглядом, от которого у меня волосы на загривке шевелятся. В нём столько желания и нетерпения, что я просто не представляю, как отказать.

— Думаешь, муж обрадуется моей компании? — усмехаюсь я и снова тянусь к этим сладким губам, но Лиза определённо против.

Упирается в мои плечи, стараясь сохранить дистанцию и выдаёт пьяным голосом.

— Ну, если ты не поедешь, я позову кого-нибудь другого.

— Мужа! — рявкаю я, представив на миг, что она может позволить себе что-то такое. Смещаю руку и, прижав к себе, впиваюсь в нежные губы, которые хочется целовать до исступления. И целую. Целую до нехватки воздуха и жжения в груди. Целую до последнего, пока она не начинает капризно хныкать. Сминаю руками нежное тело. И понимаю, что не могу сдерживать себя.

Пусть только эта ночь. Последняя, ей-богу!

Потому что с ума сойду, если отпущу сейчас. Не могу отпустить…

— В отель? — спрашиваю всё тем же хриплым голосом, отрываясь от губ. Я знаю, что она не передумала. Слишком уж требовательно хрупкие пальцы вытягивают полы моей рубашки из брюк.

— Ко мне, боец, — повторяет настойчиво.

Всё так же держа её в руках, я поднимаю взгляд и осматриваю парковку перед клубом. Машина с шашечками мгновенно находится среди множества других. Сглатываю слюну, и не выпуская из рук обнимающую меня ногами Виноградову, иду прямиком туда.

— Не пожалеешь? — спрашиваю, и сам же сомневаюсь в своей разумности.

Куда тебя несёт, Стагаров? Куда тебя это приведёт в итоге? Я знаю куда. В пучину вины, от которой ещё долго избавиться не смогу. Но выпустить охламонку из своих рук просто не в силах.

Кажется, что сдохну, если сделаю это.

Твою мать, нет!

Я просто провожу её до дома, и мы разойдёмся. Да, разойдёмся!

Мы усаживаемся в машину, и Лиза не позволяет мне сделать передышку. Она называет таксисту совершенно незнакомый адрес и, как в прошлый раз, забирается на мои колени, не позволяя привести рассудок в трезвое состояние. Я даже понять не могу отчего так пьян. От водки или от её запаха, вкуса и жадной нежности, которыми пропитано пространство.

Мои ладони скользнули под тонкую футболку, погладили плоский живот и добрались до края бюстгальтера. Лиза прижимается сильнее, ёрзая на мне. Чуть качнул бёдрами, позволяя почувствовать ей своё возбуждение и девушка простонала, пробирая этим звуком всё моё существо.

Господи, я чувствую себя котом, впервые унюхавшим валериану.

Я не заметил ни дороги, ни времени, затраченного на неё. Просто машина остановилась, сунул купюру в руки водителя, и мы вывалились в густую ночь. На этот раз Виноградова не пыталась найти лавочку и созерцать звёзды на небе, нет. На этот раз эти звёзды сверкали в её безумно красивых глазах.

— Идём, — тянет она меня за руку к двери подъезда.

Я понимаю, что нет. На этом нужно остановиться.

— Я не пойду, — возражаю хрипло, — Просто проводил.

Разочарование на её лице было таким явным, что я чуть не поддался. Всего на миг. Видя это, моя охламонка снова тянется за поцелуем, но я менее