Выбери меня - Эля Муратова

— И что ты предлагаешь!? — истерично. — Бросить всё? Смириться?

— Ты пичкаешь себя таблетками. Не вылезаешь от врачей. У нас полный холодильник этой чёртовой брокколи! Это нельзя, то — нельзя! Секс превратился в какую-то обязаловку. Вся наша жизнь напоминает ё*аный тюремный режим!

— Не матерись, — сухо.

— А то что? Мои сперматозоиды сдохнут, так и не достигнув цели!?

Отворачиваюсь. Пялюсь в своё окно бездумно. Слёзы накатывают на глаза.

— Зачем ты так?

Он молчит. Выкручивая руль, сворачивает на обочину у автобусной остановки.

— Прости, — глухо. — Прости меня.

— Мне тоже тяжело. Мне тоже хочется иногда опустить руки.

Андрей смотрит вперёд, за ветровое стекло. Взгляд расфокусированный.

— Возможно, нам просто не суждено. Ты не думала об этом?

— Нет. Я не думала об этом. Это всего лишь небольшие трудности, — говорю упрямо.

Он продолжает после паузы.

— Знаешь, когда мы поженились, я был самым счастливым человеком на свете.

— А сейчас? — мой голос дрожит.

— Сейчас — я не знаю.

Упирается лбом в рулевое колесо.

— Такое ощущение, что вся твоя жизнь превратилась в стремление к деторождению. А я — всего лишь инкубатор со спермой.

— Это не так! — отрицаю яростно.

Он тяжело вздыхает, потирая виски.

— Я больше не могу любить за двоих. Я устал.

Звонок моего телефона, лежащего на консоли, заставляет нас обоих вздрогнуть. Андрей переворачивает экран лицом вверх. На нём фотка улыбающейся Даши. Протягивает мне:

— Ответь.

Дрожащей рукой принимаю вызов.

— Алло?

— Вы ещё далеко, систер? Ужин уже на столе.

Дашка весело щебечет в трубку. Вздыхаю. Иногда мне хочется быть такой же лёгкой и беззаботной, как она. Напускаю на себя беспечный вид.

— Лебедевку проехали. Так что отворяй ворота!

Всю оставшуюся дорогу до дома Коломийцевых мы с Андреем молчим, не сговариваясь.

Поводом для сегодняшнего визита послужил день рождения сына Даши и Никиты. Сестра буквально поставила мне ультиматум. Или я приезжаю, или… Не знаю, что должно было случиться после этого «или», но звучала Дашка предельно серьёзно. Так что пришлось ехать. Да и отговорки для того, чтобы не приезжать, у меня закончились.

Основной праздник запланирован на завтра. А сегодня — ужин в узком кругу для своих. Помимо семейства Коломийцевых на нём присутствуют родители Никиты и мама Дашки Анжела Витальевна.

Отношения с Анжелой у меня напряжённые. Всё-таки именно с этой женщиной мой отец изменил моей матери. Из-за неё наша семья чуть не распалась. Я стараюсь абстрагироваться от того, что давным-давно прошло, но до конца не получается.

Ужин проходит в целом спокойно. Андрей сидит рядом. Заботливо подливает мне вино. Общается так, как будто ничего не случилось, и не было между нами этого терзающего душу в клочья разговора в машине.

После трапезы мы устраиваемся в гостиной. Никита разжигает камин, что делает этот вечер невероятно уютным. Пока Даша сервирует небольшой столик у дивана закусками и вином, я держу на руках маленького Егора.

Ему сегодня исполнился год. Буквально на днях он начал ходить. И теперь приходится проявлять недюжинную сноровку, чтобы удержать его, когда это необходимо.

— Тебе так идёт материнство, — голос Анжелы заставляет меня вздрогнуть.

Вымученно улыбаюсь.

— А вы, кстати, когда планируете? Уже пора. Сколько тебе? Тридцать пять?

В груди становится тяжело и одновременно пусто. Как всегда, когда мне задают подобные вопросы. Непроизвольно ищу глазами Андрея. Помоги!

Он не видит меня. Занят разговором с Никитой на противоположном конце комнаты.

Отвечаю спокойно, хотя внутри всё дрожит.

— Тридцать один. Мне тридцать один.

— Почти тридцать два, — нравоучительно говорит Анжела. — Я помню, у тебя день рождения в начале марта.

— Ээээ, ну да.

Проще согласиться.

— Ты знала, что чем старше возраст роженицы, тем выше риск развития патологии у плода?

Молчу. Егорка, сидящий на моих руках, с интересом перебирает многослойные звенья цепочки, обвивающей шею. Стараюсь сконцентрироваться на нём.

Анжела продолжает. Её настырный голос огромным шурупом вкручивается в мои мозги.

— Моя соседка, Надежда. Родила, тридцать пять ей было. И хорошенькая вроде дитёшка. Светленькая такая. Только глазки смотрят в разные стороны. Ох, и намучилась с ней Надька…

— Такое может случиться в любом возрасте, — робко протестую.

— Может, — охотно соглашается Анжела. — Но чем старше… Или… — смотрит на меня изумлённо. — Может вы из этих… чилдфрей? — коверкает слово, но я едва замечаю.

В ушах нарастает звон. Время начинает как будто замедляться, обостряя восприятие отдельных звуков. Андрей заливисто смеётся, рассказывая что-то Никите. Его смех напоминает скорее уханье совы. Дашка передвигает бокалы на столике. Стекло, соприкаясь, противно дребезжит, мучая мои и без того расшатанные нервы. Егорка тянет за цепочку сильнее. Она больно впивается мне в шею. А Анжела всё говорит и говорит… не переставая.

— Хватит! — мой голос срывается на визг.

Люди в комнате удивлённо оборачиваются на меня. В глазах Андрея ловлю знакомое беспокойство.

Егорка на руках вздрагивает, пугаясь. Начинает хныкать. Пытаюсь успокоить его. Одновременно обращаюсь к Анжеле, чеканя слова:

— Хватит. Я Вашего мнения не спрашивала. Это моя жизнь. Моя и моего мужа! Если захотим, то и в сорок пять родим. Или вообще не родим, как нам заблагорассудится. Это не Ваше дело. Не Ваше! — начинаю задыхаться.

Все молчат. Анжела пялится на меня, приоткрыв рот. Наверное, это было невежливо. Но знаете что? Пофигу!

За приливом ярости ожидаемо следует приступ жалости к себе. Мне очень хочется поплакать сейчас. И желательно в одиночестве.

— У меня голова разболелась, — обращаюсь ко всем сразу. — Даш. Возьми, пожалуйста, Егора. Думаю, мне лучше прилечь.

В полной тишине выхожу из гостиной. Слёзы догоняют меня уже на лестнице. Проплакав почти час, лежу на кровати, бессмысленно уставившись в стену.

Андрей заходит в комнату, тихо прикрывая за собой дверь. Раздевается, не говоря ни слова. Слышу, как тихо бряцает пряжка его ремня.

Устраивается позади меня, обнимая. Целует куда-то в ухо. От ощущения его тепла рядом меня опять прорывает. Всхлипываю.

— Шшшш…. Родная. Не плачь.

Утираю нос тыльной стороной ладони.

— Прости. Прости меня, малышка.

Его слова звучат для меня приговором. Я просто понимаю. Что это… ВСЁ.

Глава 16

Не суждено

Дубль два. Осенняя трасса. Та же картина за стеклом моей двери, только с другой стороны. Мы с Андреем мчим в Питер.

Сюда мы приехали, как муж и жена, а возвращаемся обратно как… друзья?

Вчера вечером мы занимались сексом. Нам обоим это было нужно, наверное. Поставить точку.

Секс — это не то слово. Скорее — близость. Близость двух хорошо знакомых друг другу людей. Близость израненных душ. Мы слишком многое пережили вдвоём, чтобы злиться или копить обиды.

Я