Сплетня - Катя Саммер

Из ниоткуда рядом с Лизой возникает парень. Я пару раз видела его с Рафом: высокий, худой, угловатый и бледный. С нежным лицом, которое будто никогда не знало бритвы, и копной непослушных волос почти черного цвета – намного темнее, чем у Рафа. Я запомнила его, потому что он сильно отличался от Романова, который по всем законам жанра должен бы дружить с качками вроде Савельева. Ну, и потому, что мне ради таких кудряшек приходится спать на животе в неудобных бигуди, а этому Джону Сноу на минималках, скорее всего, некогда было даже расчесаться с утра. Таких парней в эпоху Возрождения рисовал сам Караваджо[7].

– Тима, ты так точно косым станешь! – смеясь, но поучительным тоном выдает Лиза и смахивает пряди, что падают ему на глаза.

Она ловким движением достает желтые заколки из внешнего кармана маленькой сумки, которую носит с планшетной, и убирает его волосы наверх. Выходит начес в стиле Элвиса, но парень по имени Тима вроде бы и не против.

– М-м, как раз подходят к моему свитеру, – улыбается он Лизе так тепло, что и меня волной накрывает. Да тут диагноз, кажется.

– Кстати, он ужасен, – кивает Романова на оранжевое безумие, надетое на друга.

Яркий свитер размера на три больше нужного, из рукавов которого торчат тонкие запястья, смотрится на нем забавно, но определенно слепит глаза.

– Так! У нас осталось двадцать минут, и мы все идем в буфет. Слышали, мальчики? Нужно откачать Лилю порцией кофеина.

– Не люблю кофе, – протестую, но слабо.

Лиза не слушает, берет меня под руку и тащит вперед парней.

– Там сейчас, как всегда, до отвала забито…

– С нами звезды, Тима! Место найдем, – смеется она в голос, взмахнув рукой. Да так заливисто, что я не узнала бы в ней смущенную до красных щек девочку, какой она только что была рядом с Савельевым.

С этими ребятами она совсем другая. Не просто милая и дружелюбная, какой была со мной, а бойкая и веселая. Надеюсь, что настоящая. Мы летим по коридорам и вниз по лестнице – разве что не по перилам спускаемся, но так же едва не сбивая с ног огромными сумками встречных студентов. Мы спешим! Так оправдывается Лиза, в очередной раз толкнув кого-то в плечо. А я на автомате передвигаю ноги, едва поспевая за ней, и не перестаю улыбаться. Все так быстро! Еще недавно у меня не было ни друзей, ни фальшивого компаньона в афере десятилетия, ни даже особой надежды на свет. А сейчас меня слепит ее лучами.

Чувство эйфории, возникшее столь внезапно, не отпускает и когда мы заходим в столовую, где уже на входе у аппарата с закусками толпится народ. Очень много народа! Вряд ли здесь можно где-нибудь приткнуться. Так думаю я, но столик в углу, куда обычно сбрасывают одежду и сумки, в считаные секунды оказывается пустым и свободным. Не успеваю сообразить, что происходит, как Лиза уже протирает его влажными салфетками, а Раф с веселым другом притаскивают из ниоткуда материализовавшиеся стулья. Сесть за стол в буфете, где я всегда ела на ходу или максимум перекусывала на подоконнике, оказывается проще, чем я предполагала, и мне становится немного (очень даже много) обидно. Да что там – я в легком шоке, учитывая, что меня здесь никто не замечал, когда топтались в очереди по ногам.

– Возьми мне круассан. С шоколадом. Много круассанов, – говорит Рафу. – Я Тим, кстати, – он протягивает мне ладонь, – а то нас невоспитанные люди даже не представили.

– Тимур? Тимофей? – перечисляю я.

– Тим.

– Ладно, а я… – собираюсь пожать ему руку, но он быстро и крайне неожиданно целует тыльную сторону моей кисти, как самый настоящий джентльмен.

– Все знают, кто ты, Лилит, демоница-соблазнительница. Совратила нашего золотого мальчика.

– Ты сейчас договоришься и без круассанов останешься, – замечает Раф, нависнув над другом и сестрой, как серая грозовая туча. И как они его терпят? Улыбнулся бы хоть. Или они за него отрабатывают улыбки?

– А ты останешься без зарплаты, – подмигивает ему Тим.

Странно, но все, что я видела в чате об этом парне, не соответствует правде. Там о нем говорили как о скучном ботанике и занудном приложении к красавчику Рафу. В реальности же они с Романовым общаются на равных, а Тим создает впечатление болтливого забавного парня. Да он сказал в десять раз больше слов, чем его популярный друг, так что если кто тут и испытывает проблемы с общением, то это Раф.

Отвлекшись, я теряю нить разговора и не совсем понимаю, что обсуждают ребята, а Романов просто молча переводит взгляд дальше. Лиза отмахивается от брата, мол, поела уже, и он теперь смотрит на меня. Я еще не знаю наверняка, но чувствую это.

– Что? – стараюсь говорить с сережкой в его ухе, чтобы не смотреть ему в глаза.

– Тебе взять что-нибудь?

И снова ступор. Соображай быстрее, он хочет взять тебе… что? Паника-паника-паника, его руки, спасающие меня от травмы, запах – сладкий, как от аппарата сахарной ваты. Чего он от меня хочет? Лиза сказала, что ела, Тим заказал круассаны… а!

– Салат. Любой. С помидорами. Цезарь лучше, – чеканю с паузами. Звучит странно, но ладно уж. Язык не проглотила – хоть это уже хорошо.

Раф пялится на меня. Явно пытается понять, все ли в порядке у меня с головой, но, к счастью, кивает и уходит. Судя по очереди, ждать мы его будем до самого конца перерыва, но это ничего. Перекушу после – сэкономлю на пончике в кафе. Целых сто пятьдесят рублей в копилку не лишние.

Чтобы меня не поймали на слежке за Рафом, чью макушку я не теряю в толпе, потому что он выше девяноста процентов студентов, я смотрю на ребят, а те дурачатся. Тим зажимает шариковую ручку между носом и верхней губой, Лиза всеми силами пытается до нее дотянуться и сбить на пол. Они то и дело хватают друг друга за руки, без конца касаются друг друга. И это, пожалуй, могло бы умилять, если бы в голове не кричала сирена, которая пытается напомнить, что все летит под откос, пока я притворяюсь, что нет. Я вру сама себе и оттягиваю момент неизбежного осознания. Но да, вот так – не верю, что идея с конкурсом выгорит, и мысленно готовлюсь к тому, что придется идти учиться в строительный колледж, как пророчила мама.

– Эй, ты чего? – Лиза щелкает пальцами у меня перед носом.