Интермеццо Лина - Рита Трофимова

— А что же Эдуард, он разве не хочет забрать вас отсюда? — прервала она её пылкую речь.

Услышав имя мужа, тётя Марина вздрогнула, и взгляд её прояснился, будто она очнулась от колдовского дурмана.

— Увы, — ответила женщина уже совсем другим, надтреснутым голосом, в котором слышалось и сожаление, и боль, — теперь мне совсем не до этого, ведь я готовлюсь к выступлению, и аура этого дома питает меня.

— А как же Филипп? Вы видитесь с ним? — допытывалась Марта.

— О, да, конечно, но только Эдик не позволяет приводить его в этот дом. Мы снова видимся с сыном по выходным. Ну и… когда Изольды Дмитриевны нет, я остаюсь ночевать у Полянских. Моя свекровь просто невыносима, она настраивает Филиппа и мужа против меня… то есть бывшего мужа.

— Значит, всё, что мы делали, было зря⁈ — нахмурилась Марта.

— Надеюсь, что нет. Мне очень бы хотелось вернуться в семью, я готова вымаливать прощение, но прежде я должна отыграть концерт. Я морально готовлюсь к нему, и Тамерлан… Знаете, Марта, ведь он до сих пор здесь, его душа… Иногда я слышу шаги за спиной или движения предметов, а иногда я просыпаюсь ночью от фортепианной игры, и музыка тут же смолкает. Это он! Он! — воскликнула женщина, и нежный румянец окрасил её лицо.

— Это лишь ваши фантазии, Мариночка. Вам нужно вернуться в семью и черпать энергию у живых. Как можно скорее избавьтесь от этого дома!

Марта и Лина сидели на кухне, где тётя Марина готовила чай.

— Я и сама начинаю задумываться. Этот дом должен стать музеем. Я хочу позвонить родственникам Тамерлана, его матери, и вернуть всё, что принадлежит ему, им…

— Вот и правильно, Марина. Ваше место…

В этот момент все присутствующие услышали мягкие фортепианные звуки. Это прозвучало как «та-да-да-дам» — несколько нажатий по одной клавише, и тётя Марина горько рассмеялась. Это было ужасающее впечатление — болезненный смех женщины в гнетущей тишине дома.

— Я говорила вам, он здесь, он никуда не ушёл! И он… не отпускает меня! — прошептала она, накрыв ладонями пылающее лицо.

— Чертовщина какая-то. — Марта поднялась из-за стола и заглянула в тёмную гостиную.

Клавиатура рояля белела во мраке комнаты, крышка инструмента, плотно прикрытая во время экскурсии по дому, была откинута.

— Уходите отсюда, Мариночка, — твёрдо сказала Марта, обернувшись, — здесь нет больше жизни.

— Но мне некуда идти, а вернуться в семью я не могу.

— А что же Эдуард, он был в этой квартире?

— Однажды был, и после мы не общались недели две.

— Он вас ревнует к призракам прошлого, дорогая! Собирайтесь немедленно, поживёте пока у нас, я…

— Нет, Марта, нет! — воскликнула тётя Марина, — осталось совсем недолго, всё остальное будет после концерта, а пока я останусь с ним!..

* * *

— Евангелина, вставай! Тебя ждут великие дела! — донёсся из кухни властный голос Марты, и Лина, очнувшись от воспоминаний, приступила к ежедневному утреннему ритуалу.

* * *

День тянулся медленно, но ближе к вечеру время потекло незаметно. Марта засуетилась, боясь опоздать на концерт, а ведь ещё и за цветами нужно было заехать.

К счастью, погода прояснилась. Ветер стих, и солнце, проступившее сквозь рыхлую серость облаков, разукрасило небо розовато-лиловыми красками.

В филармонию прибыли за сорок минут до концерта. Лина с замиранием сердца любовалась внутренним убранством. Она впервые была на таком мероприятии. Вскоре потянулась оживлённая толпа зрителей, и девочка сосредоточенно выискивала знакомые лица.

— Линочка, — услышала она голос тёти Марины, — вы уже здесь? — Женщина предстала перед ними в неожиданно колоритном сценическом образе. Величественная, яркая, словно королева-весна из сказки. Ах, как же к лицу ей было зелёное платье! Медные волосы, уложенные в замысловатую причёску, выразительные глаза, губы и сверкающие серьги в ушах… Залюбовавшись, Лина забыла обо всём на свете.

— Ну какая же ты красавица! — Тётя Марина с теплотой обняла её, и шёлк зелёных платьев слился.

Марта, одобрительно улыбаясь, поприветствовала подругу.

Дядя Эдик стоял недалеко от жены. Одетый по случаю концерта в классический чёрный костюм, он сдержанно поздоровался с Мартой и весело подмигнул Лине.

— А где же Филипп? — не удержалась от вопроса девочка.

Почувствовав чей-то пристальный взгляд, она обернулась и тут же увидела непроницаемое лицо мальчишки. Лина широко улыбнулась, не скрывая искренней радости.

Филипп стоял возле пожилой супружеской пары — женщины в вишнёвом бархате с букетом лилий на руках и седого представительного мужчины. «Точно профессор» — подумалось Лине. Филипп в ответ лишь криво усмехнулся и, заметив одинаковую ткань платьев, прищурился.

Вокруг тёти Марины собралась толпа обожателей. Женщина пребывала в своей стихии — эмоциональная и улыбающаяся, она принимала комплименты и поздравления с открытием сезона.

— Ну, мне пора, — взволнованно прошептала пианистка и скрылась в кулуарах филармонии.

Зал постепенно заполнялся. Полянские, включая Филиппа и пожилую пару, сидели поблизости с Альтман в первом ряду. Лина замерла в благоговейном трепете ожидания, изучая величественный вид зала, куполообразный полог потолка и необычную иллюминацию, рисующую море и плывущий парусник на стенах. Вскоре на сцену стали выходить музыканты с инструментами в руках, и ведущий объявил начало концерта.

И вот появилась тётя Марина, взволнованная и сияющая. Она поймала выразительный взгляд дяди Эдика, вспыхнула, улыбнулась и уверенно расположилась за роялем. Стихли аплодисменты, и дирижер, словно добрый фей, взмахнул волшебной палочкой. Оркестр заиграл вступление, и гибкие руки солистки запорхали, будто бабочки над клавиатурой. Нежная полифония навевала ностальгию, ведь именно эти лирические напевы и наигрывала тётя Марина в последние летние деньки. Мелодия заструилась непрерывным потоком, вот только главенствующая тема была в руках пианистки, как будто от «дыхания пальчиков» зависела жизнь всего оркестра. Выражение лица её поминутно менялось, отражая сложную гамму чувств, и аура музыкальной фантазии, витающая в воздухе, вызывала в душе у Лины трепетный восторг.

Играла она мастерски — местами порывисто и резво, местами лирично и легко. Оркестр подхватывал ведущую тему хором скрипок, труб, кларнетов, флейт, фаготов… Лина, всецело поглощённая музыкальной феерией, выпала из реальности, нервно сминая ткань юбки. Концерт подошёл к концу, а девочка оставалась во власти Орфея, взволнованная и потрясённая.

Неожиданно перед Линой вырос Филипп. Вот так и встал в обнимку с букетом лилий. Лина засмущалась. Да как же она могла забыться настолько? Ведь им