Онлайн - связь - Аля Алая

— Платье, — повторяет Милка шепотом.

— И на каблуках.

— И-и-и-и? Не томи, — она нетерпеливо забирает у официанта мою тарелку и дает знать, чтобы он быстро испарился, — я жажду эротических подробностей.

— Ну-у-у-у, — тяну я и прищуриваю один глаз, — он пытался меня поцеловать и позвал на свидание.

— А ты? — подруга подается вперед с горящими глазами.

— Отказала.

— Вот дура, — она откидывается на стуле и опять хватается за меню, чтобы им обмахнуться. — Господи, Вера. Сжечь тебя на костре. Такого мужика продинамила.

— Слишком самонадеянный и напористый, — опускаю глаза в тарелку и придирчиво осматриваю салат из овощей и куриной грудки, — меня такие пугают.

— Угу, тебе мямлю-маменького сына подавай. У меня такой, Вера. И скажу тебе, ничего интересного. Мужик должен быть мужиком.

— Да... — больше не вступаю с ней в споры и принимаюсь за еду.

До конца дня стараюсь работать тихо и не привлекать к себе внимания, только это все равно меня не спасает. Колесников вызывает к себе под занавес, когда все уже разошлись, и для начала долго и оценивающе осматривает. Хмыкает и поднимается со своего рабочего кресла.

— И что такого себе наша Верочка удумала? Решила на рыбку покрупнее замахнуться и раздвинуть ножки перед Захаркой?

— Ничего подобного, — мой голос дрожит, когда Колесников оказывается в опасной близости. От него несет резкой туалетной водой.

— Брось, я видел, как ты на него пялилась. Только у Захара невеста есть, если ты не в курсе. Свадьба в следующем году, — он опирается бедрами о стол и гладит край моего пиджака.

— Меня это не касается, — я выдергиваю пиджак из его захвата, — между нами ничего нет. Захар Петрович просто вошел в мое положение, вот и замолвил словечко.

— Бесит, когда через голову всякие выскочки лезут, Вера, — он резко поднимается и ударяется своим телом о мое. Руки жестко сжимают мои предплечья, и искаженное злостью лицо оказывается совсем рядом. — Ты поняла?

— Вы права не имеете так со мной разговаривать, — пытаюсь от него оттолкнуться, но не выходит. Ладони только бесполезно скребут по его гладкому пиджаку.

— Тебе никто не поверит, дура, — он разворачивает меня и толкает к столу.

— Я буду кричать, — повышаю голос и осматриваюсь по сторонам, чувствуя, как беспомощность и безумие накатывают разом.

— Заебало уламывать какую-то тупую вешалку, — Колесников толкает меня на стол, и я спиной ударяюсь о клавиатуру и мышку. Слезы брызгают из глаз.

— Пустите, — отбиваюсь от него руками и ногами. В голове бьется только одна мысль: только не снова, только не со мной. Сдохну, но не дамся. Не знаю, как удается нащупать перьевую ручку и со всей дури ударить его в руку. Пока тварь, чертыхаясь, пошатывается, я вскакиваю на ноги и опрометью бросаюсь на выход.

— Вот сука, — донеслось вдогонку, — в понедельник будешь уволена.

Толкаю дверь и опрометью несусь между пустыми столами. На выходе из здания чуть не сбиваю охранника, но даже не реагирую, просто бегу в метро. Знаю, что Колесников меня не преследует, но не могу остановиться. Просто бежать как можно дальше и не думать.

Глава 12

Разум берет контроль над эмоциями только где-то на конечной моей ветки, и я устало выбираюсь из вагона. Осматриваюсь на пустой платформе и сажусь на лавочку в центре, чтобы подождать поезд в другую сторону. Страх отпустил. Мышцы в теле, что были им скованы, начинают расслабляться и обмякать. Дальше легче — поезд, пятиминутная прогулка до дома, и я на этаже. Но оказаться дома, рядом с близкими, хочется прямо сейчас. Просто прижаться к кому-то любимому и безопасному. Жаль, телепортацию так и не изобрели.

— Привет, — после того как забрала собранную еще вчера вечером сумку, я звоню в дверь напротив. Оставаться дальше в пустой квартире, которая пугает каждым шорохом и капанием из плохо закрытого крана на кухне, было невыносимо.

На самом деле этот страх ненадолго. Острый момент пройдет, и мне станет легче. Нужно просто переждать.

— Привет, — Давид выходит в коридор и внимательно меня осматривает. — Что-то случилось?

— Ничего, — протягиваю ему ключи, — уеду на день раньше. Буду в понедельник.

Отвечаю как робот, на большее я пока не способна. Внутри вакуум. Несколько часов, проведенных под размеренный стук колес, должны меня привести в норму перед встречей с родителями. Станет легче.

— Подожди, — он подхватывает мою сумку и заносит к себе в квартиру, — прости, Вера. Ты выглядишь очень плохо, не могу тебя так отпустить. Посиди у меня хотя бы полчасика, попей чаю, приди в себя. Ты куда-то едешь?

— К родителям, — смотрю на порожек, который нужно переступить, и не решаюсь. Но так нельзя. Не все люди твари. Не все мужчины насильники. Вон Алекс видел меня во всех позах, но никогда даже пальцем — а мог бы, если б хотел. И другие, те, с кем я на свидание ходила, не тронули, и Захар не настаивал, когда я не ответила на поцелуй. Ужасных людей намного меньше, чем нормальных.

Именно эта мантра помогла мне когда-то и спасает сейчас. Без нее я бы давно закрылась в квартире с заколоченными дверями и превратилась в чокнутую отшельницу.

Ужасных людей намного меньше, чем нормальных, Вера. Не бойся!

Заставляю себя сделать шаг вперед и иду за Давидом, который зовет меня на кухню. Большую, просторную и белую. Прямо как я люблю. Вообще обожаю все белое. Для Ани это больничный цвет, а для меня умиротворяющий и чистый. Врачам я верю и в больницах чувствую себя отлично.

— Мне передали классный чай из цветов, тебе понравится. И еще есть пирожные, — забалтывает и пытается отвлечь меня от мрачных мыслей парень.

— Спасибо, — зеркалю его добрую улыбку и без сил опускаюсь на стул, — но мне бы кофе.

— Может, вина? — он вынимает из шкафчика бутылку и ставит передо мной. Тут же появляются