Сон наяву - Рада Теплинская

Эмили вдруг стало стыдно. Какое она имела право критиковать этого замечательного человека, который едва ее знал, но уже проявлял столько заботы? Дядя Роман был очень внимателен к ней, словно она была его родной дочерью, и уже успел сделать для нее много хорошего, хотя они познакомились лишь накануне. Он был щедр и участлив, словно стремясь восполнить годы разлуки, словно чувствуя долг, о котором она и не просила. Она знала о его существовании лишь из старых писем матери, и эта встреча казалась чем-то нереальным, словно сошедшим со страниц сказки. Но вот он здесь, рядом, и его забота ощущалась вполне реально.

Утром, перед отъездом из посёлка, Роман лично отвёл Эмили в галантерейный магазинчик, заваленный яркими тканями и кружевами, словно пещера Али-Бабы, полная сокровищ. Там он, не торгуясь и не скупясь, купил Эмили новое платье из розового льна, идеально подходящее к цвету её щёк, тёмно-зелёный плащ с глубоким капюшоном, который защитит её от непогоды и придаст загадочности, соломенную шляпку с шёлковой лентой вишнёвого цвета, игриво повязанной вокруг полей, и множество других вещей, необходимых, по его словам, в пути: удобные дорожные сапожки из прочной кожи, тёплую шаль, сотканную из тончайшей шерсти, и даже небольшой кожаный кошелёк, наполненный серебряными монетами, звеневшими при каждом движении. Он даже подарил племяннице лошадь, спокойную гнедую кобылу с мягкой гривой цвета осенней листвы, которую назвали Заря. Она сразу понравилась ей своим кротким нравом и добрыми глазами, в которых отражалась мудрость прожитых лет. Лошадь спокойно фыркала, перебирая копытами, словно понимая, что ей предстоит долгая дорога.

Конечно, Эмили была безумно рада покупкам и щедрости дяди. Она чувствовала себя Золушкой, внезапно получившей возможность поехать на бал, но не на один вечер, а в целое путешествие. Но к радости примешивалось смутное беспокойство, похожее на маленький камешек в ботинке, от которого она никак не могла избавиться. В голове роились вопросы, словно назойливые мухи: почему дядя Роман так торопится одарить ее? Чего он ждет взамен? И самое главное — куда они вообще направляются? Он лишь уклончиво говорил о «дальних землях» и «важном деле». Это беспокойство омрачало ее благодарность и заставляло хмуриться, как сейчас, когда она смотрела на добродушное лицо дяди. Она понимала, что ей нужно набраться смелости и поговорить с ним откровенно, прояснить все вопросы, прежде чем их путешествие зайдет слишком далеко. Она чувствовала, что между ними есть недосказанность, как туман, скрывающий очертания далеких гор. И ей предстояло его рассеять. Но как? Это казалось непосильной задачей.

Эмили украдкой потянулась к вишневой ленте на шляпке, нервно перебирая пальцами шелковистую ткань. Этот жест выдавал ее смятение, как дрожащий листок на ветру. Она заметила, что дядя, занятый разглядыванием проплывающего мимо пейзажа — полей, расцвеченных маками и ромашками, и лениво пасущихся коров, — не обращает на нее внимания. Это был ее шанс.

- Дядя Роман, – неуверенно начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. - Мне... мне всё это очень приятно. Ваша забота. Подарки... Всё.

Роман повернулся к ней, и его мягкие серые глаза смотрели с искренней теплотой.

- Перестань, Эмили. Ты моя племянница. Я рад, что могу что-то для тебя сделать. - Он слегка улыбнулся, и Эмили почувствовала, как ее решимость немного пошатнулась.

- Но... Я не понимаю, – продолжила она, стараясь быть более настойчивой. - Куда мы едем? Что это за «важное дело», о котором вы говорите? Почему вы так поспешно все организовали?

Лицо Романа слегка помрачнело, тень на мгновение коснулась его добродушных черт. Он отвел взгляд и устремил его вдаль, на дорогу, убегающую за горизонт.

- Это... сложно объяснить, Эмили. Поверь, я бы все рассказал, если бы мог. Но сейчас это небезопасно. Есть люди, которые не хотят, чтобы мы достигли нашей цели.

- Люди, которые не хотят? Что это значит? Дядя, я имею право знать! Я же не слепая овечка, которую ведут на заклание! — голос Эмили дрогнул, но она не позволила страху взять верх.

Роман глубоко и устало вздохнул. Он достал из кармана помятую трубку и начал медленно набивать ее табаком.

- Всему свое время, Эмили. Я обещаю, ты все узнаешь. Но сначала мы должны быть в безопасности. Мы должны быть там, где нас не смогут достать.

- Безопасности? От кого? Дядя...

Роман поднёс горящую спичку к трубке, и едкий дым медленно поплыл в воздухе, скрывая его лицо. Он молчал, и это молчание было тяжелее любого ответа. Эмили почувствовала, как нарастает её тревога. Она понимала, что получила лишь частичный ответ и что за этим стоит гораздо больше, чем дядя был готов рассказать.

- Хорошо, – сказала она, стараясь скрыть разочарование. - Я подожду. Но я рассчитываю на ваше обещание. Я хочу знать правду, какой бы она ни была.

Роман кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

- Ты ее узнаешь, Эмили. Я обещаю.

Они ехали дальше в молчании, нарушаемом лишь стуком копыт Зари и скрипом колёс повозки. Эмили смотрела на дорогу, размышляя над словами дяди. Она понимала, что ввязалась во что-то опасное и непредсказуемое. Но она также понимала, что теперь у неё нет выбора. Она должна доверять дяде Роману, по крайней мере, пока. И надеяться, что он её не обманет. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона. Эмили плотнее закуталась в свой новый плащ, чувствуя, как вишневая лента на шляпке нежно касается ее щеки. Путешествие только начиналось. И что ждет ее впереди, было совершенно неизвестно.

26

Эмили, закусив губу, снова встревоженно посмотрела на Романа Агилара. Тревога глубоко врезалась в ее юное лицо, делая его еще более хрупким и трогательным. Ее большие зелёные глаза, обычно полные юношеского задора, сейчас были затуманены беспокойством. Она чувствовала себя маленькой лодкой, выброшенной в бушующий океан, и этот незнакомый, но великодушный человек был единственным, кто предложил ей спасательный круг.

Эмили, осиротевшая и оставшаяся без средств к существованию, обрела приют в случайной встрече с доном Романом Агиларом, богатым плантатором из Техаса. После смерти отца, девушка оказалась совершенно одна в грязном