Развод. Горькая правда - Кира Туманова

— Да, пожалуйста. Это только сегодня!

Отводит глаза в сторону, видимо думая, что со мной делать. Наконец, милостиво кивает.

— Куда вас девать теперь? Замену не успею подобрать, а вечером будут гости. Хорошо, пусть ваш сын остаётся и сидит тихонечко, как мышка. Но только на один день! Пойдемте, покажу вам все. — Хозяйка разворачивается и топает по дорожке к дому, а я подмигиваю Саше. Все хорошо, кажется пронесло…

Вдруг Мария Геннадьевна резко останавливается так, что я чуть не врезаюсь в её спину и предупреждает, наставив на меня наманикюренный ноготок:

— И называйте меня Мария. Без отчества. Я ещё не так стара. И это так, — щелкает пальцами, подбирая нужное слово, — демократично.

Сердечко отчего-то сжимается, предчувствуя неприятности. Этот жест напоминает мне о свекрови. В дальний угол прячу дурные мысли, встряхнув волосами, шагаю за хозяйкой по дорожке.

Каждый имеет право не любить детей, и это еще ничего не значит. Главное, что Мария хорошо платит. Нина Михайловна мне досталась бесплатно, в нагрузку к Глебу.

Краткий инструктаж занимает около тридцати минут и, по большей части, состоит из перечисления «нельзя» и предпочтений неведомого мужа.

Нельзя брать крупные яйца, они фермерские — Артурчик их пьёт сырыми перед тренировкой. Нельзя покупать сельдерей — Артурчик его на дух не переносит. Нельзя с стирать его футболки средствами с лавандовой отдушкой…

Ещё не видела мужа Марии, но уже ненавижу его всей душой.

— Я так поняла, у вас сегодня званный ужин? Что приготовить? — Робко складываю руки на переднике и опускаю глазки. Роль помощницы по хозяйству для меня новая, но я видела такое в фильмах.

— О, там ничего сложного не будет, — машет пухлой ручкой Мария. — Я набросала меню, возьмите около холодильника. Деньги на продукты даст Артур Викторович, часа через три он проснется. Пока можете заняться уборкой и стиркой. Справитесь?

— Думаю, да, — утвердительно киваю. — Я только этим и занималась семь лет.

— Ну наконец-то у меня дельная помощница, — доброжелательно улыбается просто Мария, — позвоню Маргарите, обязательно поблагодарю, за то, что вас нашла. Ужин в шесть, не забывайте.

И, обдав меня цветочно-пудровым ароматом, хозяйка плывет к выходу.

Уже схватившись за ручку двери, снова щелкает пальцами и оборачивается ко мне.

— Мальчик у вас — прелесть, — душевно прикладывает руку к груди. — Спокойный и тихий. Не обижайтесь, я сама не против. Но вот Артур…

— Я поняла вас, завтра его не будет.

— Так приятно, что мы нашли общий язык, — мило замечает Мария. — Уверена, вы со всем справитесь и скоро мне будет без вас не обойтись, — лукаво подмигнув мне, она выходит за дверь.

Да уж, сегодня мне придется выложиться на все сто, если я хочу попросить аванс!

Подхожу к холодильнику и, опустив взгляд в бумажку с меню, охаю.

Мария выдала столько информации про Артурчика, но даже не поинтересовалась, смогу ли я приготовить Эстерхази с брусничным взваром.

24. Явление народу

Прижимая телефон к уху бешено взбиваю крем венчиком. Наверное, здесь водится и что-то современное, типо кухонного комбайна, но я не нашла. Некогда.

Два часа я обзваниваю всех своих знакомых в поисках подходящей няни для Саши. Мне нужна эта работа! Мне нужен этот аванс!

Я обсуждаю детей и мужей, слушаю последние сплетни для того, чтобы рассказать душещипательную историю про моего племянника, которого не с кем оставить на несколько дней.

И все это одновременно с приготовлением нехитрого обеда из обнаруженных продуктов — всего лишь салат — естественно, без сельдерея, картофельная запеканка и свежий компот из замороженных фруктов. Из духовки уже доносится аромат коржей для торта.

Впереди меня ждёт несколько несложных закусок, пирожки и запечёная форель. У Золушки было попроще с заданиями. И она не была беременна.

Рукавом вытираю вспотевший лоб, телефон уже горячий от разговоров и неприятно липнет к уху.

— Да, Вика. Конечно, приводи племяша. Арсению моему скучно одному, хоть поиграют вместе. Они же ровесники.

— Что? — голова настолько кругом, что я не сразу понимаю, что моя институтская подруга, кажется, согласилась.

— Приводи, говорю. Ты же помнишь, где я живу? Недалеко от тебя. Заходите с Глебом, буду рада…

— О, спасибо тебе! — Радостно обрываю подругу на полуслове. — Так выручила. Завтра рано утром мы будем у тебя…

Подруга ещё что-то тараторит, но я отбиваю звонок, ставлю посуду с кремом на стол и с облегчением откидываюсь на мягкую спинку стула. Не очень вежливо, но я потом всё исправлю. Я отблагодарю так, как ей и не снилось. Сейчас, главное, встать на ноги. Самая сложная проблема решена.

Телефон настойчиво брякает снова. Смотрю на экран и морщусь, увидев, что звонок из больницы. Тяну руку, и тут же отдёргиваю.

Это тяжело и больно ощущать свою беспомощность. Слушать слова врача о том, как важен каждый день… Устав меня ждать, телефон замолкает и сразу же вновь взрывается трелью.

— Вика, звонят, — Саша, поднимая голову над кухонной доской. Я поручила ему резать орехи для торта, и он со всей ответственностью подошел к делу. Ну а то, что ингредиенты у него иногда падают на пол — так мы об том никому и не скажем.

— Да, малыш, не хочу отвечать.

— А кто это?

— Из больницы.

— Ты что, возьми скорее, — возбужденно кричит Саша, — вдруг с папой что-то!

Точно! Мне становится стыдно за свой эгоизм, скорее всего это срочно! Кому нужно читать мне лекции о важности срочной реабилитации, если я явно дала понять, что сейчас не могу себе её позволить.

— Да, я слушаю, — хриплым от волнения голосом говорю я.

— Вика, это Илья Сергеевич. Хотел сказать, что Глеб уже в спецпалате. Его можно навещать и даже ночевать. Матери его тоже передайте…

— Но как же… — волнуясь, прикрываю глаза ладошкой. — Я не оплачивала ничего. Это ошибка?

— Нет, все в порядке. — Так и вижу, как Илья Сергеевич улыбается в усы. — Я уладил проблему с палатой. На какое-то время… Жаль терять такой прогресс.

— Господи, спасибо!

— Ну нет, так пафосно не стоит. Можете называть меня просто Илья Сергеевич, — смеётся доктор. — У Глеба все хорошо, не переживайте.

Чувство огромного облегчения накрывает меня с головой. Ещё один тяжёлый камень с моей души снят. Осталась какая-то мелочь — эстерхази, форель и сервировка.

Кладу руку на пока практически плоский живот. Прикрываю глаза и нежностью шепчу:

— Мы молодцы, доченька! Все наладится…

Скорее бы почувствовать шевеление. Так хочется уже ощутить себя по настоящему будущей мамой. Просто лежать, слушать Моцарта и