Развод. Горькая правда - Кира Туманова

Улыбаюсь, вспомнив, как гоняла Глеба ночью за бородинским с тмином, когда мы увидели на тесте две полоски. Такой щенячьей радостью светились его глаза, и он так расстроился из-за того, что у меня нет экзотических пищевых предпочтений, что я не придумала ничего лучше, как послать мужа за хлебом.

Я думала, что это просто… Но ошиблась. Оказалось, что ночью тмин в большом дефиците.

А будущий отец в порыве энтузиазма даже не взял с собой телефон. Пока Глеб рыскал по всему городу в поисках хлеба, я чуть не сошла с ума, представляя, как он разбивает витрины булочных или дерется за хлеб с толпой голодных гопников. Зато как Глеб сиял, когда вручал мне черный хлеб, будто добыл подвески королевы, не меньше.

А потом мы ели бородинский, откусывая прямо от булки. И смеялись. А перед нами лежал тест на беременность, как подтверждение грядущего счастья.

Грустно вздыхаю и открываю глаза. Что было, то было. Реальность грубым сапогом прошлась по моим хрустальным мечтам.

В прошлой жизни остался душистый бородинский с тмином. А в этой мне даже банку с солёными огурцами придется открывать самой.

Что бы не случилось, я не жалею ни о чём, я была счастлива. И пусть сейчас все закончилось, зато у меня теперь есть образец, я буду знать, что хочу найти в следующих отношениях. Если они у меня будут.

— Вика, все хорошо? — оборачиваюсь на голос Саши.

— Все отлично, малыш. Пять минут на отдых, достаём коржи и снова за работу. И помни, как только хозяин проснется, бегом во двор и сиди там мышью. — Строго грожу пальчиком. И добавляю между прочим. — Интересно, когда это случится?

— А это уже случилось!

Мы с Сашей вздрагиваем, услышав звуки незнакомого голоса. Саша не мигая смотрит мне за спину, затем тихо ойкает и юркает под стол — в безопасное, по его мнению, убежище.

Быстро подхватываюсь со стула, на котором сижу развалившись, и оборачиваюсь.

Прислонившись к дверному косяку стоит молодой мужчина, по виду лет тридцать пять, не старше. Длинный фленелевый халат распахнулся, оголяя волосатую грудь и полосатые боксеры.

Почёсывая кустистую поросль на пузе, мужик зевает и с ленцой произносит.

— Так, я не понял. Ты — новая домработница, а это чо за шкет?

25. "Тебя нужно наказать"

— Добрый день. Я — Виктория, ваша жена меня наняла… — лепечу, хлопая глазами от неожиданности.

Хватаю в руки миску с кремом и начинаю интенсивно его взбивать. Еще не хватало, чтобы Артурчик решил, что я вальяжная корова. По кухне разносится стук металлического венчика.

— Жена? — хмыкает Артурчик и идет ко мне вразвалочку. — Она так и сказала?

Я молчу в ответ и замираю, как статуя. Даже глазами стараюсь не шевелить. Чуть задевая меня плечом, Артурчик обходит меня по кругу. Окунает палец в крем и облизывает его, скользя по мне сальными глазками вверх и вниз. В нос бьет сладковатый запах перегара.

— Ничего, пойдёт… Продолжай.

Я, как заяц на батарейках, тут же начинаю работать руками.

— Значит так… — вальяжно тянет Артурчик, затягивая узел на халате. — Мальчишку во двор. А ты, — направляет палец на меня, — объяснишь, что здесь происходит.

— Во двор? На весь день? — Растеряно переспрашиваю, не переставая взбивать.

Артурчик брезгливо мощится:

— Ну а куда? Не в подвале же его держать.

Саша, вжавшись в ножку стола, испуганно смотрит на меня.

— Алекс, поиграй пока на улице, хорошо? — Выразительно округляю глаза, чтобы мальчишка понял, что так будет лучше для нас всех.

— Только за домом, чтобы соседи не видели, — позёвывая сообщает хозяин. — А то вопросы потом будут.

Саша на четвереньках выползает из-под стола, одергивает футболку и неохотно топает к выходу. Уже взявшись за ручку двери, оборачивается и через плечо смотрит на Артура, раздувая ноздри. В глазах молнии, губы сжаты в узкую линию.

От этого взгляда меня мгновенно обжигает тоской, венчик перестаёт клацать о посуду. С таким же характерным прищуром смотрел Глеб, когда злился.

Даже сейчас, когда Саша так напоминает мне Глеба, вместо неприязни к нему, сердце царапает жалость. Такого взгляда не бывает у маленьких детей, это глаза взрослого мужчины. Что же творится внутри у малыша, если он уже умеет смотреть на врага?

Киваю Саше с лёгкой улыбкой, чтобы он понимал, что всё хорошо. Только после моего молчаливого одобрения он прикрывает за собой дверь.

Артуру плевать, что думает о нем какой-то пацан. Он подходит к крану, наливает воду и пьет большими глотками — кадык, как поршень ходит по горлу. Струйки воды стекают по подбородку и капают на волосатый пресс.

Чтобы заглушить омерзительные глотки вновь берусь за венчик.

— И что это было? — Напившись, Артур смачно вытирает рот рукавом халата и подходит ко мне.

— Вода… Но я компот сварила, если хотите…

— Ты дура что ли, не понимаешь? — Цедит сквозь зубы, обходя меня по кругу — Мозгов совсем нет, с ребёнком приперлась в приличный дом. Тут ваз дорогих на миллион. Если он разобьет что-нибудь?

— Простите, это больше не повторится. Уже завтра его не будет. Мария разрешила, иначе я бы никогда…

— Мария, значит… — останавливается передо мной и животом чуть ли не ложится в миску с кремом. Я интуитивно отступаю. — Естественно она разрешила, а то тебя бы здесь не было. Только поэтому вас обоих и не вышвыриваю. Но, считаю, что тебя стоит наказать.

— В смысле? — опешив, смотрю ему в глаза. — За то, что пришла с ребёнком?

— Нет, — хрипло сипит Артур, вжимаясь в разделяющую нас миску. — За то, что ты была плохой и ленивой домработницей. Ты валялась на кресле и болтала по телефону. Не думаю, что Машка тебе будет платить за это.

— Но я… Я на секунду присела передохнуть. Может салата вам положить? Или борща? Яйца могу быстро поджарить…

— Поджарить можно, — плотоядно ухмыляется Артур, — но не яйца, а одну нерадивую служаночку. Но ты слишком хорошенькая, чтобы тебя так просто увольнять.

Артур нависает надо мной, чувствую его дыхание на макушке. Ещё толком не понимая, к чему он клонит, от страха я сжимаюсь в комочек и опускаю голову.

— Простите, у меня много работы.

— Твоя работа делать так, чтобы хозяин был доволен. — Дергает меня за локоть, и я чуть не роняю посуду с кремом. — А я недоволен, потому что с похмелья. Может приласкаешь меня?

26. "Сил моих больше нет!"

— Твоя работа делать так, чтобы хозяин был доволен. — Дергает меня