Хочу замуж! - Сандра Мэй

— Веришь, нет — ни одного ток-шоу в жизни своей не видела. Ой!

— Ты что?

— Шуршит что-то…

— Это трава, наверное.

В этот момент справа и сзади раздалось бодрое покашливание и веселый старческий голос изрек:

— Какое прекрасное нынче утречко, не правда ли?! Я дико извиняюсь… Я не смотрю, дочка, не смотрю! Вы тут козу не видали?

Лори пискнула, скатилась с Роя и ускакала на четвереньках в траву. Рой вздохнул, подтянул к себе рубашку и поднялся, прикрывая ею чресла.

Седой как лунь старикашка с яркими голубыми глазками, роскошными белоснежными усами, в ковбойской шляпе набекрень и потертых кожаных штанах сидел верхом на небольшой меланхоличной лошадке, мерно жевавшей пучок травы. При виде Роя старичок прищурился — и уже через мгновение обличающе вытянул вперед палец.

— Третий из Кейновых пацанов, точняк! Как же тебя… Рой! Рой Роджерс! Ты похож на маманю, парень! Стало быть, вернулся домой? Ну и правильно. А вот девчонку не признал я что-то, хотя судя по голой заднице…

— Дядя Фрэнк!!!

Возмущенная Лори была алого цвета, но зато полностью одета. Рой начал тихонько пятиться в ту сторону, где, по его мнению, находились его джинсы…

Старикашка разразился жизнерадостным кудахтаньем:

— Лори Флоу, ну надо же! Значит, правду люди говорят?

— Какие еще люди? И что они говорят?

— Что у тебя с третьим сынком Кейна Роджерса хухры-мухры и шуры-муры. Это хорошее и правильное дело, дочка, вот что я тебе скажу. Я и сам с удовольствием завел бы шуры-муры, но всех моих подружек разбил радикулит. Так вы козу не видали?

— Нет!

— Понятно. Ну и ладно. Не маленькая, сама прибежит. А ты, дочка, на пастбища собралась?

— Да. Везу ребятам вакцину.

— Хорошее дело. Поезжайте быстрее, потому как к ночи будет дождь с молниями. Гроза, стало быть.

— Дядя Фрэнк, день такой хороший…

— Для отвода глаз. Вон видишь — облачко? Навроде загогулины или запятой? Старая ведьма Саиранн-ха говорит, что это коготь демона. Мол, он небо раздирает этим когтем, и тогда начинается гроза. Ну ладно, бывайте. Лори, ты скажи моему оболтусу, чтобы проверил правую переднюю подкову у своей гнедой. Потеряет она ее, беспременно потеряет. Рой, до скорого. Мамане поклон, папане привет.

С этими словами удивительный дед слегка шевельнул коленями — и меланхоличная лошадка неторопливо двинулась прочь, шурша разнотравьем. Рой изумленно посмотрел на Лори.

— Это же… это… Это что же — дядя Фрэнк Хоган?! Он живой?!

Лори пожала плечами.

— Как видишь.

— Но ему же лет сто! Он был стариком, когда я был мальчишкой!

Лори засмеялась.

— Дяде Фрэнку весной исполнилось девяносто восемь. Он неплохо себя чувствует, только иногда спину ломит — к похолоданию. Я пыталась назначить ему электрофорез, но он с возмущением отказался. У него всю жизнь одно лекарство — кукурузное пойло с травками. Внутрь, снаружи и в качестве диеты.

— Поразительно! А его оболтус…

— Это его правнук. Тоже Фрэнк, кличка Малой. Он у Гая на ранчо работает, один из лучших загонщиков в штате.

— Погоди, а что дядя Фрэнк говорил насчет грозы и старой ведьмы?

Лори стянула растрепанные волосы резинкой и направилась к машине, объясняя на ходу:

— Ты просто не знаешь. Индейцы вернулись. Небольшое племя апачей чирикахуа пришло от Рио-Гранде. Саиранн-ха — это их святая женщина, проще говоря, колдунья. Я к ним ездила, знакома с ней. Очень интересная тетка. Как и все индейцы, разбирается в следах, предсказывает погоду, читает прерию, словно книгу. Мне у них понравилось. Если захочешь, съездим как-нибудь.

— Но гроза в такой день…

— Знаешь, индейцы почему-то всегда оказываются правы. Лично я всегда к ним прислушиваюсь. А дядя Фрэнк… он столько лет ездит по прерии, что разбирается во всем этом не хуже апача. Эх, теперь пойдет разговор… не остановишь.

— Ты имеешь в виду…

— Нас с тобой. Дядя Фрэнк — наипервейший сплетник.

— Лори, мы взрослые люди и имеем право…

Девушка неожиданно остановилась и сердито посмотрела на Роя. Серые глаза сверкали.

— Имеем право на что? Развлечься от нечего делать? Знаешь, зря мы это сделали.

— Начинается! Лори, к твоему сведению, я тебя насильно в кусты не тащил…

— Еще скажи, что я сама на тебя вешаюсь, и будет совсем как в плохом кино.

— Погоди. Как мне кажется…

— Садись за руль.

— Хорошо, но я все равно договорю. Как мне кажется…

— Доезжай до высохшего русла и поворачивай направо.

— Как скажешь, но с мысли ты меня не собьешь. Так вот, мы, как мне кажется, с обоюдным удовольствием…

— … И по договоренности обеих сторон…

— … занимались любовью…

— … что является обычным отправлением физиологических потребностей и ни в коей мере не накладывает на участников процесса никаких обязательств.

Рой обиженно посмотрел на Лори.

— Я хотел сказать совершенно не это!

— А я это вижу именно так! Рой, ты всю неделю своего пребывания здесь при каждом удобном случае твердишь, что скоро уедешь. Потом предлагаешь мне стать твоей подружкой на время пребывания в городе. Скажи, пожалуйста, а как мне жить после этого дальше? Как терпеть перешептывание за спиной? Это тебе не Чикаго, это Литл-Сонора! Здесь нельзя просто уйти в поля с парнем, чтобы об этом никто не узнал.

— Лори…

— Что — Лори? Я тебя ни в чем не обвиняю и ни о чем не жалею, если хочешь знать. Но продолжения не будет. Я не желаю после твоего отъезда ходить в статусе «бабы, которую бросил Рой Роджерс».

— А если я не собираюсь тебя бросать?

— Что?

— Поедем со мной в Канаду. Я провел совместно с тобой несколько операций, в том числе пару действительно сложных. Ты — спец высокого класса. Нам с тобой комфортно и легко работать в тандеме. Если ты попадешь в современную клинику, если у тебя появится возможность приобрести новый опыт… через несколько лет ты станешь одним из лучших специалистов в стране, я уверен…

Лори прервала его тихо и мрачно:

— Рой, постарайся перестать слушать только самого себя и врубись в то, что говорю тебе я. В Чикаго у меня была клиника, была возможность, опыт и бла-бла-бла. У меня было все. Я вернулась в Литл-Сонору не потому, что меня вызвала одинокая старушка-мать, не потому, что мне пришлось чем-то жертвовать… Я люблю этот город, понимаешь ты? И профессию свою люблю, в том числе и за то, что помогать людям можно везде! Независимо от условий, клиники, фигиники и прочей муры.