Всего хорошего - Юлия Вереск

– Все это было отстойно, да?

– Нет. – Женя стушевалась.

Ее пальцы сжались в кулак, впиваясь короткими ногтями в кожу.

– Разве? – Сава тоже развернулся к ней. В его глазах сверкнула злость. Или раздражение? – По-моему, это был полный отстой! Ну ты в этом разбираешься лучше меня.

Они говорили на повышенных тонах, кидая друг в друга обидные слова. Раньше Женя никогда всерьез не ссорилась с Савой. Его колючий взгляд ранил. Больше всего задевало то, что Женя сама стала причиной для такого отношения к себе.

– Нет, я…

Сава сделал шаг вперед и словно навис над Женей – та вмиг стала маленькой. Он требовательно ждал ответа, которого у нее не было.

– Не разбираюсь.

– Ну конечно. – Жене показалось, что она услышала разочарование в его голосе.

К ним подлетела Рита, одновременно обнимая обоих за шеи, – она буквально повисла на Жене и Саве.

– Я вижу, вы помирились?

Женя и Сава переглянулись – они не будут портить ей праздник. Женя, с трудом вернув себе улыбку, стерла с Ритиной щеки липкий след крема.

– Все… нормально, – сказала она.

– Да, нормально, – подтвердил Сава. – Мы не ссоримся. И мой телефон все еще в порядке.

– Супер! – крикнула Рита. – Никаких драм!

– Ни в коем случае, – ответил Сава. – Я сниму ободок?

– Не смей! Пойдемте танцевать? – Рита потянула их за руки к цветастым коврам.

– Я присоединюсь чуть попозже, ладно?

Женя высвободила руку из крепкой хватки Риты, и та вытащила Саву в центр комнаты. Девушка со светлыми волосами, имени которой Женя не помнила, дотронулась до кошачьих ушей на голове Савы и сместила ладони ему на плечи. Толпа расходилась волнами, как будто отбрасывая Женю к стене – вытесняя. Она незаметно пробралась к выходу, перед этим взяв сигарету и зажигалку у Жанны (Женя приметила, как та бегала курить каждые полчаса), и вышла в соседнее помещение – вообще-то она не курила, но сейчас почему-то держала сигарету в руке.

Поежившись, Женя ощутила мурашки, пробежавшие по позвоночнику к затылку. Холод, исходивший от голых бетонных стен, проникал и внутрь нее. Женин взгляд остановился на прямоугольном проеме окна: призраки прошлого оживали перед ней, словно она смотрела не в окно, за которым простирались сиреневые сумерки, а в зеркало, и то отражало, казалось бы, уже совсем незнакомого для нее человека. Сава из ее воспоминаний сидел к ней спиной на подоконнике, привалившись плечом к кирпичам и свесив ноги наружу. Его силуэт подсвечивал фонарь. Грязно-желтый свет рассеивался в полумраке: осенью темнело рано, и небо становилось по-особенному мрачным и тяжелым, давящим на макушку. Вместе с Савой они прятались от серого мира в недострое, время в котором не существовало.

Женя подошла к Саве и положила ладонь на кирпичи, чувствуя, как бетонные крошки впиваются в кожу и оставляют вмятины. Сава бросил на нее короткий взгляд и вновь посмотрел вперед – вдалеке в панельных домах зажигались окна.

– Вот бы сбежать куда-нибудь, – тихо сказал он, не глядя на Женю.

На пустыре у недостроя в пятне света от фонаря валялись бутылки, окурки и фантики, разнесенные ветром по пожухлой траве. Женя вновь посмотрела на Саву: белая футболка торчала из-под объемного свитера.

– Куда?

Сава задумчиво прикусил губу. В последнее время он выглядел грустным и подавленным, словно наступившая осень лишила красок и его. Бронзовый загар тускнел, а в карих глазах пропадал огонек – как будто акварельные краски разбавили водой.

– Не знаю. Я бы хотел посмотреть на китов. Ты вообще представляешь, какие они огромные? – Он развел руки в стороны.

– Я бы тоже на них посмотрела. – Женя едва заметно улыбнулась.

– А вместо этого мы смотрим на бычки. Отстой.

Женя пожала плечами. Сава бросил камешек на землю, и тот затерялся в траве.

Бабушка научила Женю бывать в местах, где она на самом деле никогда не была, – путешествовать, не выходя из дома. Даже не двигаясь с места. Женя сказала:

– Но можем и на китов посмотреть.

– Ага, конечно. И как же?

– Просто закрой глаза.

– Как можно смотреть на что-то с закрытыми глазами?

Пытаясь оторвать торчащую нитку, Сава теребил рукав свитера.

– Легко. С закрытыми глазами можно увидеть все что угодно.

– Ты говоришь как твоя бабушка.

– А ты говоришь так, как будто это плохо.

– Нет. Но вы иногда очень похожи.

– Может, потому что мы родственники?

Сава фыркнул, но все же закрыл глаза. Тени от длинных ресниц затрепетали на смуглой коже. Женя осторожно села на подоконник, обхватив колени руками, и тоже закрыла глаза. Мыски ее кроссовок упирались в Савино бедро. Через несколько секунд под веками появились киты: они плавали в небе, плескаясь в сиреневых сумерках. Красивые, величественные и невероятно большие. Задевая линии электропередач, верхушки деревьев, с которых слетали желтые листья, и крыши домов вдали. Их сильные хвосты разрезали воздух, оставляя светлые полосы.

– Ну как? – спросила Женя и открыла глаза.

Сава из прошлого не успел ей ответить: порыв ветра, ворвавшийся в окно, унес Женины воспоминания, и картинка растаяла во мраке. Перед Женей вновь оказался пустой прямоугольник окна, за которым темнело летнее небо с едва заметными точками звезд.

Под очередные крики «с днем рождения!» Женя чиркнула колесиком, выпуская искры. Не с первой попытки она подожгла кончик сигареты и поднесла ее ко рту. Она села на подобие подоконника – голые холодные кирпичи с мшистыми швами между ними – и затянулась – сигаретным дымом и прохладным обжигающим воздухом. Бутылку стаута она поставила на пол: там оставалась еще половина, но пить она больше не планировала. Женя не поужинала и сейчас чувствовала легкое головокружение – от музыки, громких голосов, объятий, улыбок и алкоголя. Нервная система как будто была перегружена – слишком много ощущений. Слишком много всего.

Женя закашлялась ментоловым дымом. В настоящем она выглядела более одиноко, чем в прошлом, и вряд ли уже могла увидеть китов: после бабушкиной смерти те уплыли, оставив небо для птиц, а Женя навсегда попрощалась с детством. Она взглянула на черное небо: под фонарем в кругу света бегала рыжая собака. Одно ухо было прижато к голове. Женя пожалела, что не взяла с собой сумку – там обычно лежал пакетик влажного корма. Она не спешила возвращаться и медленно курила не взатяг. В голове промелькнула мысль пройтись по зданию и кое-что отыскать. С этим намерением она потушила сигарету о серый кирпич и повернула голову, услышав за спиной шум.

– Привет. – Егор помахал ей. – Есть зажигалка?

Иногда зажигалка – это всего лишь предлог для разговора. Егор стукнул по дну пачки пальцами и вытянул сигарету зубами. Женя поднесла огонек к лицу Егора, и тот закурил. Женя оглянулась: под фонарем уже никого не было. Она вздохнула, словно потеряла поддержку в виде бродячей собаки, и вновь посмотрела на Егора.

– Спасибо. А то я свою потерял сегодня.

– Это не моя, – зачем-то уточнила Женя, как будто Егор мог наругать ее, как школьницу, за курение.

– Так ты не куришь?

– Ну-у-у… Можно сказать, что нет. Очень редко. Иногда делаю исключения. Вот как сейчас.

– А я на перерывах постоянно. – Егор затянулся, и кончик сигареты вспыхнул ярким огоньком. Он стряхнул пепел в сторону и покачал головой. – Тупая привычка. Все никак не могу бросить.

– Когда захочешь – бросишь.

Егор пристально посмотрел на нее, и Женя поежилась от порыва холодного ветра. Она не зря взяла с собой джинсовку.

– Почему ты здесь? И если не куришь. А… – Он положил руку на кирпич рядом с коленками Жени. Она по-прежнему сидела на подоконнике, но сдвинулась чуть дальше от руки Егора. Ей хотелось, чтобы тот отошел на несколько шагов подальше и дал ей больше пространства. – Я понял. Ищешь предлог, чтобы сбежать?

– Я… Нет. Вот как раз планировала вернуться.

Егор кивнул и сразу перешел в наступление:

– Может, дашь свой номер? Встретимся как-нибудь… Готов угостить классным кофе в нашем кафе.

Чутье подсказывало Жене, что простое «нет» его не устроит. Обычно парни оставляли девушек в покое, только если на горизонте появлялся другой парень. Если парня не существовало, девушка выдумывала его. И сколько таких вымышленных парней спасло девушек от навязчивых знакомств? Женя уже сочиняла в голове историю о ревнивом бойфренде, который ждал ее в городе, где она училась, как появился Сава – с сигаретой в зубах и зажигалкой в пальцах. Прикурив, он поднял взгляд и наконец заметил их, став свидетелем неловкого разговора. Остановился, словно размышляя, уйти или остаться.

– Привет. –