Всё начиналось с измены - Мари Соль

— Я… Ира.

Его взгляд чуть неприязненно, чуть с интересом, скользит по мне сверху вниз:

— Ну, здравствуй, Ира!

— З-драсте, — киваю.

Второй уже набирает кого-то.

— Шеф! — бросает в смартфон, — Тут какая-то тёлка! Нет… Его нет! Обыскали… Хер его знает? Чё делать?.. Да, понял! А с ней?

Ему там что-то говорят, и он смотрит на меня, как будто пытается взвесить все «за» и «против». А затем произносит:

— На троечку.

Я оскорбляюсь. Это он про меня? Это я на троечку? Да они охренели совсем? Это они меня вчера не видели! Вот бы сейчас показать им то фото, которое Макс сделал на свою камеру. Вот там я вообще как модель…

Это потом я уже понимаю, что пофиг на них. И на Макса. И бежать бы мне отсюда, куда глаза глядят, босиком и в этой футболке. А теперь уже поздно…

— Вставай, красота! — предлагает мне руку.

— Ш-то? Я не… Зачем? — упираюсь.

— С нами поедешь! — простодушно кивает другой.

Они переглядываются многозначительно. Как мне кажется. Я забиваюсь в угол:

— Я не поеду никуда с вами!

— Ну, не капризничай, Ир, — просит парень.

— И не вынуждай нас применять силу, — добавляет другой, почёсывая крепкую щетинистую шею.

Сердце норовит выпрыгнуть из грудной клетки:

— Что вам нужно от меня? — дрожащим голосом шепчу.

— Не от тебя, а от Макса, — поправляет меня здоровяк.

Я истошно машу головой:

— Я не знаю его! Мы вообще с ним только один день знакомы. Мы вчера познакомились и ночевали вместе и всё! И всё!

— И всё? — обращает мои слова против меня.

Я киваю:

— И всё!

Второй, что застыл возле двери, глядит на меня:

— Не в его вкусе тёлочка.

А второй отвечает:

— А ты, бля, гурман?

Я пытаюсь понять, что им нужно. Деньги? Наверное, Макс задолжал им? Вляпался куда-то? Да я вообще не имею понятия…

— А что… что вы со мной сделаете? — шмыгаю носом.

— С тобой? — усмехается тот, что тянул ко мне руку, — Ничего. Если пойдёшь с нами и будешь послушной девочкой, то мы тебя скоро отпустим.

Я не знаю, как быть. Идти с ними? Или противиться? Инстинкт говорит, что нужно сопротивляться до последнего. Но их двое! И мне в любом случае несдобровать. А если пойду? Что они сделают со мной? Куда увезут? Может, на помощь позвать. Тут соседи…

— И не вздумай кричать, красота! Поняла? — словно прочтя мои мысли, роняет стоящий у двери. И, чуть приоткрыв край джинсовки, даёт лицезреть пистолет.

Дар речи теряется сразу. А затем и желание сопротивляться. Мне помогают подняться. Я беру сумочку, сую ноги в туфли. Плевать на каблук. На смартфон. Меня сейчас просто убьют. Изнасилуют. Хорошо, если в этом порядке…

— А жопень ничего! Я бы вдул, — усмехается бритоголовый. Он идёт позади, а его приятель спереди. И мой взгляд упирается в крепкую спину.

Я шмыгаю носом. Прощаюсь со всеми. Прощай, мам! Прощай Тёмка. Прощай Натуся. И прости меня за туфли, и за платье. Прощай, Игорёк. Я любила тебя! Ну, и Макс, из-за которого, собственно, меня сейчас приговорят, тоже прощай. Я прощаю тебя! Всё-таки, я сама виновата.

Глава 13

В машине я прижимаюсь как можно плотнее к двери, чтобы мои конвоиры не видели, как плачу. Дверь заблокирована, так что мне не выбраться. А стекло затонировано! Так что, если я буду строить рожи и звать на помощь беззвучно, никто не придёт.

Я в ловушке. Всё, как в плохих романах. Как во сне. Где, героиню похищают, чтобы она оплатила собой чужой долг. Представляю, как меня «пустят по кругу», будут измываться, насиловать и пытать, пока им не надоест. А потом просто убьют и закопают где-нибудь за городом. Хорошо, если закопают…

— Эй, хватит ныть! Вылезай! — командует бритоголовый. Он всё это время сидел на пассажирском сидении спереди.

И я, если бы была супер-женщиной, могла бы накинуть верёвку на шею водителю, а этого вырубить локтем в нос. Но я просто Кашина Ира! И мне очень страшно сейчас…

Пока меня тащат куда-то сквозь узкий проём в высоченном заборе, я успеваю подумать, что всё это видела где-то. Наверное, во сне? Где же ещё?

Не успеваю я насладиться первыми лучами солнца и надышаться свежим воздухом, как меня уже заводят куда-то. То ли в гараж, то ли в подсобку.

— Сиди тут и не вякай! — командует парень, за пазухой у которого есть пистолет.

Я всхлипываю только. Сажусь на какие-то тряпки, наваленные в углу помещения. Тут всяко-разно, коробки какие-то. Можно, конечно, полазить в них. Вдруг, там есть чем вооружиться? Но я не рискую! Да и сил вообще нет. Ещё и писать хочется…

Когда открывается дверь, которую наглухо задвинули, я уже потеряла надежду. И даже слегка задремала, смирившись со своей незавидной участью.

В проёме двери, в ареоле жемчужного света… Фигура мужчины. Он огромен, красив и величественен, как божество. Или мне просто кажется так, спросонья? Глаза так привыкли к этой полутьме, что свет ослепляет. Я морщусь.

— Эт чё? — слышу голос. Как будто знакомый…

Замечаю, что он полуголый. Через плечо перекинуто полотенце. А на теле… О, боже! Наколок не счесть. Всю левую руку его, и плечо и предплечье, украшает огромный, размашистый… Карп? Или это какая-то ящерица. Не поняла! Да и не нужно.

Я тру глаза, приходя в себя потихоньку. И вспоминая, где я и зачем…

— Ну, эт та самая тёлка, что была у Максима в гостях, — отвечает уже однозначно знакомый гнусавый голосок одного из моих похитителей.

— И на хера вы её притащили сюда? — уточняет мужчина с наколкой.

— Ну, вы же сами велели, босс, — растерянно сообщает приятель бритоголового.

— Я? Чё я велел?

— Ну, вы сказали… Эт… Как щас помню! Доставить.

— Оставить! Я велел ос-та-вить! Дуболом ты конченный! — впивается голосом в мой измученный похмельем и стрессом мозг, этот некто.

— Блин, ну… Простите! Босс. Чутка не расслышал, — сетует бритоголовый.

Тот, что наехал на него, сдёрнув с плеча полотенце, тычет им в парня. А сам направляется прямо ко мне. Приседает на корточки.

Я так сжимаюсь, как будто хочу слиться с этой стеной, с полутьмой, с этими тряпками. Которые при свете дня оказываются не тряпками вовсе, а как будто спальным мешком.

Я жду, что меня сейчас схватят, поднимут насильно. Встряхнут и опять поволокут куда-нибудь. Но вместо этого, замерев и зажмурившись, чувствую нежность горячих ладоней. Чужих, но таких трепетных в эту секунду!

— Эй, — говорит их