Доктор, мое сердце в твоих руках! - Рина Фиори

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она в сотый раз, когда я предпринимаю отчаянную попытку приподняться на подушках.

— Как будто меня пропустили через мясорубку, а потом сверху проехались танком, — пытаюсь пошутить, но улыбка выходит натянутой и болезненной.

Лоя слабо улыбается в ответ, но в ее глазах я вижу отражение моей собственной боли и страха.

— Не перенапрягайся, — говорит она, мягко укладывая меня обратно. — Всему свое время.

Я понимаю, что она права. Но внутри меня бушует ураган. Хочется вырваться из этих стен, вдохнуть полной грудью, почувствовать себя прежним — сильным, уверенным, способным. Хочется обнять ее так, чтобы она почувствовала не мою слабость, а мою любовь.

Я — врач. Я привык исцелять других, но исцелить себя оказывается непосильной задачей. Знания бесполезны, когда боль пронизывает каждую клетку.

Реабилитация — адский круг. Физиотерапия, массаж, упражнения, от которых хочется выть в голос. Но я терплю, сжимая зубы до скрежета.

Ради нее. Ради нашего будущего, которое висит на волоске.

Особенно тяжело в моменты, когда Лои нет рядом. Когда она уходит на работу и оставляет меня одного.

Но я все равно, стиснув зубы, терплю.

— Ты молодец, Глеб, — шепчет Лоя, вытирая холодный пот с моего лба. — Ты так многого добился.

Ее слова — как глоток живой воды. Она верит в меня, даже когда я сам готов опустить руки и сдаться.

Через месяц меня выписывают. Мы возвращаемся домой. В мою квартиру. В наш дом… надеюсь, теперь наш.

Первое время Лоя — моя тень. Она помогает мне одеваться, есть, передвигаться по квартире, которая кажется мне теперь огромным и враждебным лабиринтом.

Я чувствую себя беспомощным, обузой, зависимым от нее.

Это унижает, злит, разрывает изнутри. Но я гоню эти мысли прочь. Это временно. Я должен выкарабкаться. Я должен снова стать мужчиной, способным защитить ее от любых невзгод.

— Тебе не тяжело со мной? — вырывается у меня однажды вечером, когда мы сидим на диване, едва касаясь друг друга.

Лоя смотрит на меня с искренним удивлением, в котором нет ни тени жалости или раздражения.

— Что ты такое говоришь? — спрашивает она, и ее голос наполнен теплотой и любовью. — Я люблю тебя. И я буду рядом с тобой всегда.

Ее слова — бесценный дар. Я знаю, что она говорит правду. И именно это знание помогает мне двигаться дальше.

— Я скоро поправлюсь. Обещаю, — говорю, вкладывая в эти слова всю свою волю и надежду.

— Я знаю, — улыбается она, и эта улыбка — луч солнца, пробивающийся сквозь тучи. — Я верю в тебя.

Мы проводим вместе долгие часы. Смотрим старые фильмы, слушаем любимую музыку, просто разговариваем обо всем на свете. Я делюсь с ней своими планами на будущее, осторожно, как хрустальную вазу, доставая их из глубин своей истерзанной души.

— Знаешь, Лоя, — говорю я однажды, когда мы сидим на балконе, любуясь мерцанием ночного города, — я думаю, что этот несчастный случай… он произошел не просто так. Может быть, он был нужен для того, чтобы мы поняли, как сильно любим друг друга.

Лоя прижимается ко мне, и я чувствую тепло ее тела, ее дыхание.

— Может быть, — тихо отвечает она. — Но я бы предпочла, чтобы мы поняли это без таких жертв.

— Я знаю, — киваю, чувствуя, как ее слова отзываются болью в моем сердце. — Но главное, что мы вместе. И теперь мы никуда друг от друга не денемся.

— Никогда, — шепчет она, целуя меня.

Ее поцелуй — это не просто прикосновение губ. Это прикосновение душ. Он наполняет меня силой, уверенностью, надеждой. Я чувствую, что я жив. Я чувствую, что я любим. И это чувство сильнее любой боли.

— Я люблю тебя, — говорю я ей, и в этих словах — вся моя жизнь. — Больше жизни.

Лоя улыбается, и ее глаза сияют любовью.

— И я тебя люблю, — отвечает она. — Больше жизни.

В этот момент я понимаю, что нашел свое истинное счастье. И что это счастье — здесь, рядом со мной. В объятиях любимой девушки.

В ее глазах, полных сострадания, нежности и бесконечной веры в меня.

И что никакие страхи, сомнения и пережитые кошмары больше не смогут нас разлучить. Потому что наша любовь — это тот стержень, который держит нас вместе, несмотря ни на что.

Она — сильнее всего на свете.

Глава 24

Несколько месяцев спустя…

Солнце лениво греет щеку, заставляя прищуриться. Я сижу на том же месте, на той же скамейке у озера, где Глеб нашел меня в тот злополучный день.

С тех пор, как Глеб выписался из больницы, прошло несколько месяцев. Медленно и осторожно мы строили наши отношения.

Было нелегко. Но Глеб был терпелив. Он доказывал свою любовь каждый день, каждым поступком, каждым словом.

Сейчас я смотрю на гладь озера, где танцуют солнечные зайчики, и чувствую, как страх отступает. Глеб действительно изменился. Он больше не тот самоуверенный, немного надменный доктор Соколовский.

Он стал внимательным, чутким, любящим. Он научился слушать. Он научился верить.

И я… Я тоже изменилась. Я поняла, как важно ценить того, кто рядом. Кто находится с тобой здесь и сейчас.

Рита и Настя получили по заслугам. Их имена вычеркнуты из медицинских реестров. Настя проходит лечение в психиатрической клинике. Говорят, она до сих пор бредит Глебом.

Рита… Рита просто исчезла из моей жизни. Как будто ее и не было. На самом деле она сейчас под следствием и покинуть город не может. Нам удалось доказать, что это она уничтожила документы и она же отравила тот злополучный торт.

Очень кстати мы, сами того не подозревая, собрали на нее улики. Сделали тесты, сдали коробку на анализ. А на коробке ведь остались и отпечатки пальцев сводной.

В общем, все в итоге указало на Риту. И ей теперь грозит заслуженное наказание.

Но я не испытываю злорадства. Ни по отношению к Ритке, ни по отношению к Насте. Только грусть.

Мама…

Она по-прежнему живет с отчимом, потому мы не общаемся.

Вздрагиваю, чувствуя легкое прикосновение к плечу. Оборачиваюсь. Глеб. Улыбаюсь ему. Он садится рядом, берет мою руку в свою. Его взгляд полон тепла и нежности.

— О чем задумалась? — спрашивает мужчина.

— Так… о всяком, — отвечаю, отводя взгляд. — О прошлом. О будущем.

— А о настоящем?

— О настоящем… я счастлива.

Он притягивает меня к себе, нежно целует в висок.

— Я тоже счастлив, — шепчет ласково. — Без тебя моя жизнь была пустой и бессмысленной.

Молчим, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга.

Вдруг, Глеб отстраняется,