Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - eclair

по ее зову немедленно прибежали две горничные, уже готовые взять меня в оборот. В обычное время я бы, наверное, попыталась отказаться от их забот, но сейчас лишь виновато улыбнулась и доверила свое усталое тело их рукам. В конце концов, это невыносимо приятно – позволить кому-то себя мыть, самой при этом не шевеля и пальцем!

Глядя сквозь маленькое окошко ванной комнаты на закат, я опустила ресницы. Наконец-то я в Шампани!

Совсем близко от Руперта.

На следующий день Беатрис, боясь, что мое образование и манеры не дотягивают до дворцовых, послала за собственной преподавательницей хороших манер.

Эта леди, как и полагалось всем наставницам благородных девушек, выглядела ничуть не менее строгой, чем мадам Крисси. Будучи допущена ко мне, она первым делом изящно поправила свой монокль, а затем начала задавать вопросы. Когда я быстро и верно на все ответила, она проверила, как я хожу, стою и пью чай, а еще – умею ли правильно держать себя в присутствии членов императорской фамилии, включая принцев и принцесс.

Наконец вторая мадам Крисси с легким разочарованием в голосе вынесла свой вердикт:

– Идеально.

Беатрис, казалось, была удивлена, что ее наставница не нашла к чему придраться в моих манерах, но все объяснялось весьма просто. Я семь лет кряду была ученицей мадам Крисси, самой строгой наставницы во всем Белуа – нет, пожалуй, даже во всех южных провинциях.

Привитые манеры и утонченность позволили бы мне без труда попасть даже в Дамский клуб – салон, считавшийся самым закрытым клубом столицы. В восемнадцать лет я страшно гордилась своим воспитанием. Помнится, в тот день, когда мадам Крисси, не найдя ни малейшего изъяна в моей походке, похвалила меня, я от счастья готова была вприпрыжку носиться по всему нашему особняку.

Теперь, однако, я знала наверняка, что всем полученным мной урокам грош цена. Хорошие манеры, считавшиеся главными добродетелями дворянина, не стоили и щепоти пепла в годину испытаний. Ни крайнее уважение, которым пользовался в свете мой отец, ни фамильная честь, которую столь ревностно охраняла я сама, – ничто из этого не помогло нам, когда настала пора спасать свою жизнь. Единственным, что могло принести нам пользу на самом краю гибели, была власть: наша собственная или же тех, кто стоял выше и кто мог бы отнестись благосклонно к нашей семье. Если это расположение невозможно заполучить, играя по правилам, как это делал отец, – что ж, я готова к грязной игре. Если только это спасет жизнь моей семье, то и моя собственная в любом случае окажется прожита не зря.

Гордость лишь для тех, кто может себе это позволить. Я же была готова лизать пятки императору, погубившему мою семью. Для меня не было абсолютно ничего невозможного, пока на кону стояли жизни отца, матушки и Луана. Ради этого безукоризненно соблюдать все правила этикета, которые вдолбила мне мадам Крисси, было так же легко, как дышать.

Я обернулась к наставнице Беатрис:

– Что скажете, сударыня?

Она с усмешкой пару раз хлопнула в ладоши, будто признавая свое поражение, и ответила:

– Мне нечему вас учить, юная леди. Могу я узнать, в каком возрасте вы начали изучать этикет?

– С одиннадцати, – ответила я и мысленно добавила: «И до восемнадцати, пока меня не казнили».

Услышав мой ответ, она поменялась в лице и внимательно посмотрела на меня, изящно заломив бровь, будто стремясь что-то разглядеть.

– Таким образом, вы занимались менее года? – медленно произнесла она. – Невероятно! Не скажете ли, кто был вашей наставницей?

– Мадам Крисси Остин, – сказала я.

– О, – воскликнула она, – Крисси Остин! Я определенно слышала это имя… Она выпускница Института Азенгритт – теперь я вспоминаю.

Я и не знала, что мадам Крисси окончила столь престижное заведение, поэтому мне оставалось лишь молча кивнуть. Наставница смотрела на меня еще какое-то время, потом повернулась к Трисс, молча стоявшей рядом, и положила руку ей на плечо. Лицо ее выражало крайнюю скорбь.

– Госпожа Беатрис, я подвела вас, – с горькой торжественностью сообщила она. – Мне казалось, что я даю вам достойное обучение, но я страшно ошибалась. Вот стоит девушка из южной провинции, и она посрамила меня, столичного преподавателя! Нет, я не вынесу этого унижения!

– Ох, да нет же, – попробовала вклиниться я. – Вы все не так…

– Вы страшно отстали, госпожа Беатрис! – Наставница меня не слушала. – Придется всерьез заняться вашим образованием. Будем заниматься с вами четыре… нет, пять раз в неделю!

Она сжала плечо Трисс с выражением отчаянной решимости на лице. В свою очередь Трисс обернулась ко мне – и на ее лице было написано возмущение. «Ах ты!» – ясно читалось в ее взгляде.

Я виновато улыбнулась и развела руками.

Впрочем, пока мне было невдомек, насколько ее наставница азартна. Она заявила Трисс, что они должны начать свои занятия немедленно, прямо сейчас. К счастью, Трисс кое-как отбилась, объяснив, что ей необходимо доставить свою подругу, то есть меня, во дворец. Разочарованно поджав губы, наставница капитулировала, но перед своим отъездом успела-таки всучить Трисс толстую книгу по истории, намекая на необходимость ознакомиться с ней как можно скорее.

Стоило наставнице выйти, как Трисс, которой по моей вине внезапно выдали домашнее задание, раздраженно швырнула книгу на диван.

– Как будто мне нечем больше заняться! – возмущенно заявила она.

– Прости, – покаянно проговорила я.

– Ты-то за что извиняешься? – Беатрис пожала плечами. – За свои идеальные манеры?

– Да ничего они не идеальные, – возразила я.

– Кстати, да. – Она остро взглянула на меня. – Раньше, когда мы еще занимались у мадам Крисси вдвоем, ты не была такой леди. Что, тренировалась по ночам?

Я осторожно кивнула, будучи не в силах объяснить Трисс, что для подобных высот мне потребовалось учиться этикету еще шесть лет, а потом умереть и вновь проснуться в своем двенадцатилетнем теле.

Трисс вздохнула, а потом притянула меня к себе:

– А ты не так проста, я смотрю. Что, до такой степени хотелось сбежать из Белуа?..

Как легко, оказывается, убедить другого человека в чем-либо, стоит лишь немного ему подыграть! Вот и Трисс надела на меня маску графской наследницы, которая повзрослела и решила вырваться из родового гнезда, – и этим объяснила для себя все мои странности.

Избавившись от наставницы, Беатрис увлекла меня наверх, в гардеробную, где отобрала для меня целый ворох платьев тех цветов, которые были наиболее модными в столице. Затем, вручив эту охапку горничным, она велела им наряжать меня в каждое по очереди.

Стайка горничных с щебетанием утащила меня за собой и одела как куклу. Прежде чем я смогла взглянуть на себя