Святая грешница - Изабелла Розенталь

Тот, кто полон любви, исполнен самим Богом.

Марк Аврелий

Номер в отеле оказался весьма маленьким. Два шага в сторону — и Мария оказывалась у противоположной стены. Она с сомнением оглядела все вокруг. Ничего примечательного, роскошного она не видела. Ее заинтересовала лишь люстра, которая была встроена в потолок таким образом, что лампочки едва просвечивали сквозь потолочные плитки. Когда Мария ходила по комнате, свет становился ярче. Когда ложилась в кровать, свет постепенно угасал. Она не сразу догадалась, что в прикроватной тумбочке лежит пульт управления.

— Как интересно. Вот свет, которым я могу управлять, держа в руке этот пульт. Кто же управляет мной?

Она наслаждалась своим одиночеством. Светлые плотные шторы с голубоватым оттенком отражали свет, и комната наполнялась каким-то исключительным уютом. Она даже подумала о том, что было бы неплохо выкупить этот номер для себя, но тут же отогнала эту мысль. Почему-то она снова вспомнила слова Аишы о том, что нельзя доверять человеку, который внезапно возомнил себя благодетелем.

Мария позвонила в клинику, желая убедиться в том, что с женщиной и детьми все в порядке. При этом она слышала, что в дверь кто-то стучит, но она игнорировала внешние звуки. Телефон оказался спрятан под кроватью на специальном выдвижном механизме, который она обнаружила не сразу.

— Добрый день, я звоню по поводу женщины с подозрением на туберкулез или рак…

— Да, я все понял, не кладите трубку, я все узнаю.

Прошло пять минут. Она неотрывно следила за стрелкой на настенных часах, изображающих затонувший в семнадцатом веке корабль «Васа». Стрелки передвинулись еще на пять минут. Стук в дверь не прекращался, но она спокойно ждала ответа. Прошло около часа, когда наконец послышалось чье-то дыхание.

— Алло. Мария, Вы слышите? Она умерла через два часа после того, как ее привезли.

— Вы ошиблись! О ком Вы говорите!? Уточните еще раз, я подожду еще, — ее уже нервировал стук в дверь, а то, что она услышала, совсем никуда не годилось.

— Нет, я не ошибся. Сожалею, видимо она была Вам близким человеком.

— Да, очень близким, — и добавила чуть слышно: — Она была моей линькой. Но подождите, а что с девочками, которые были при ней?

— Девочки? Ничего не знаю об этом.

Мария остановила разговор и набирала номер санатория.

— Скажите… Как те две девочки, что к Вам поступили по направлению от вашей же клиники? Мне сказали, что их мать умерла, — она не знала, как правильно подобрать слова, чтобы ей быстро сообщили все новости. Мария изнемогала от чувства вины, ей казалось, что надо было поехать с ними, и тогда все было бы в порядке.

— А кто Вы им? Родственница?

— Практически родственница, я собираюсь над ними взять опекунство, — на ходу придумывала она, понимая, что по телефону незнакомому человеку не дадут информации о несовершеннолетних детях.

— К сожалению, мы не разглашаем информацию, но в качестве опекуна Вы опоздали. Право опекунства уже получил один человек, который очень быстро сообразил, что девочки — беженки. Недавно здесь скончалась его собственная дочь, и он приходил каждый день уже почти год к кровати, где она лежала под капельницами. И тут он увидел этих милашек-сестренок. Документы еще оформляют, но ему официально выдали разрешение увезти домой их раньше…

Дежурная медсестра любила раскрывать чужие тайны и совсем забывалась, когда ей выпадала возможность с кем-то обсудить чужую жизнь. Она уже перешла к высказыванию собственного оценочного отношения к этому «странному мужчине».

— А не педофил ли он на самом деле?! Здесь и других детей полно, а он выбрал именно сестренок!

— Да что Вы за женщина такая?! Бог Вам судья! Спасибо за информацию! — Мария не могла это слышать, ее сердце разрывалось от подобных слов, ей хотелось на воздух, бежать, бежать как можно дальше!