Смейся, Принцесса! - Юлия Климова

– Да, – кивнул Лев Александрович и повернулся к рулю. – Ну что ж, поехали, – скомандовал он сам себе и махнул рукой Шелаеву. – Нина нас давно ждет.

Мобильник сообщил о двух звонках Эдиты Павловны, о звонке Симки и Максима Матвеева. Обо мне беспокоились плохие и хорошие люди…

Тим не позвонил и не написал.

Ни разу.

Все кончено.

Я должна начать новую жизнь. Я умею это делать…

Но холод вновь сковал тело, голова закружилась, я судорожно вцепилась в ручку дверцы и закрыла глаза.

Когда я их открыла, мы уже вырулили на проезжую часть и пристраивались к потоку машин. Притянув к себе пакет с одеждой, я заглянула в него и изучила содержимое. Я не сразу поняла, что ищу, а когда до меня дошло, сердце уже колотилось как бешеное.

Под еще влажной водолазкой лежали ключи от квартиры Шелаева и кольцо-цветок. Все страшные артефакты по-прежнему были со мной.

* * *

Увидев Нину Филипповну, я сразу почувствовала себя лучше. Мягкая улыбка, взгляд, наполненный вниманием, добротой, заботой и беспокойством, действовали эффективнее всякого лекарства. Не выдержав, я прижалась к тете и выдохнула:

– Я вас очень люблю.

– И мы тебя тоже.

Это простое теплое «мы» вызвало у меня улыбку, я тут же взяла себя в руки, отлипла от Нины Филипповны и посмотрела на Бриля.

– Проходи, гость дорогой, – громыхнул Лев Александрович и добавил: – Сейчас будем тебя кормить, а то тощая, как селедка. Много картошки, хлеба, мяса и овощей – это то, что нужно. А еще бокал красного вина. И пусть враги попробуют сказать, что я не умею лечить!

– Пойдем, подберем тебе что-нибудь из моих вещей, – сказала Нина Филипповна. – Одежда Клима тебе явно велика.

– Насте нужно помочь переодеться.

– У меня… – Я посмотрела на Бриля и, пряча неловкость за улыбку, спросила: – Как называется болезнь, когда руки и ноги не сгибаются?

– Очередная симуляция, – усмехнулся Лев Александрович и погладил меня по голове.

От этой простой человеческой ласки я чуть не разрыдалась. Я знала: Бриль шутит, не желая, чтобы я погружалась в прежнее состояние и вспоминала о вчерашнем дне. Он хочет, чтоб я стала такой как раньше и больше никогда не оказывалась на асфальте – раздавленная и беспомощная.

– Наверное, так и есть, – согласилась я, осторожно снимая теплую куртку Клима.

Через полчаса, надев розовую пижаму в мелкий цветочек, я уже плотно завтракала, и никакие жалобные мольбы («нет аппетита», «спасибо, больше не хочется», «можно я потом доем мясо?») абсолютно не имели силы: тяжелобольную пациентку Анастасию Ланье кормили за троих.

Нина Филипповна не сводила с меня глаз, будто я могла мгновенно исчезнуть, раствориться в воздухе, а Лев Александрович неспешно отправлял в рот яичницу, свинину, помидоры и практически непрерывно отвечал на телефонные звонки – его рабочий день начался в семь утра.

Выпив бокал сухого красного вина, я поблагодарила тетю за завтрак, отодвинула тарелку и сложила руки на столе перед собой. Не было желания шевелиться или говорить, я впитывала окружающую атмосферу и думала о том, что счастье на земле все же есть, но, наверное, оно полагается не каждому. Или его нужно заслужить…

Квартира Нины Филипповны и Бриля была большой – четырехкомнатной, и я с удовольствием обошла ее, прежде чем отправиться в кровать. Сначала некоторые предметы, детали, мелочи кололи в самое сердце, но потом стало легче. Фотографии на полках возвращали к мыслям о Тиме, красная статуэтка-кошка напомнила машину Коры, огромный букет чайных роз вызвал грусть, пиджак Бриля… «Интересно, Клим бы и правда убил Эдиту Павловну, если бы я не поправилась?»

– Мне, наверное, нужен еще один бокал вина, – сокрушенно произнесла я и посмотрела на Нину Филипповну.

В девять я легла в постель и сделала попытку заснуть, но почти час меня мучили колючие вопросы, а затем позвонила Симка… Что я могла ей сказать? Только правду: сначала мою судьбу в очередной раз решила Эдита Павловна, а затем Тим… Я осталась одна и совсем не хочу возвращаться в дом Ланье. Несколько дней ходить в университет не буду, мой организм пока находится в плачевном состоянии.

– Этого не может быть… Тим… Он… Как ты себя чувствуешь? Я хочу тебя увидеть! Тим… Невероятно… Твоего дядю надо пристрелить! Какой же гад! Чего ты молчишь? Немедленно говори, как себя чувствуешь?

– Нормально. – Я вздохнула и принялась изучать белоснежный потолок. – Как думаешь, Тим еще вспоминает обо мне?

– Он тебя будет вспоминать всю оставшуюся жизнь, и ровно столько же будет жалеть! Даже не сомневайся в этом.

– Я хочу его забыть.

– Вот и правильно. Раз, два, три – ты его забыла. Все. Точка.

– Симка…

– Что?

– Ничего… Просто так.

– Пожалуй, я пожму руку твоему Шелаеву, если когда-нибудь его увижу.

– Он не мой!

– Ну, это я образно. Что ты собираешься делать?

– Не знаю. Возвращаться все равно придется, наверное, скоро мне позвонит Эдита Павловна.

– А ты не бери трубку.

– Не хочу прятаться.

– Ты не прячешься, а отдыхаешь. О-о-о, не могу поверить, что тебя предал Тим! Прости, мне не стоит напоминать, но… Почему он не услышал тебя? Как же это все несправедливо! Ты мне звони, всегда, в любое время суток. Вдруг захочется поговорить… А сейчас как себя чувствуешь?

– Ты спрашивала минуту назад, – улыбнулась я.

– Вот именно, прошла целая минута.

– Нормально. Иногда на меня накатывает равнодушие, а порой так тяжело, будто на голову рухнула бетонная плита. Как получается, что люди встречаются, говорят друг другу важные слова и потом… Я была уверена в нем, не сомневалась ни на секунду.

– Хорошие мужчины все же есть, – оптимистично заявила Симка. – Бриль, Матвеев… э-э… Их, конечно, немного… м-м… но…

– Спасибо тебе за все. – Я слабо улыбнулась, перевела взгляд на светло-бирюзовую стену и, сдерживая поток слез, замолчала.

– О чем ты сейчас думаешь? – спросила Симка.

– О Шелаеве, – нехотя ответила я.

– И?

– Он иногда совершает странные поступки… Собственно, все его поступки странные, но некоторые вообще не поддаются никакому объяснению. Только, пожалуйста, не болтай всякие глупости, – быстро предупредила я, припоминая наши предыдущие разговоры о Климе.

– И что он сделал на этот раз? – настороженно спросила Симка.

– Он… ну, тогда, когда…

– Я умру от любопытства!

– Понимаешь, он лег на асфальт рядом со мной и обнял.

– Повтори…

Мне показалось, у Симки перехватило дыхание, и наверняка она замерла, превратившись в одно большущее ухо, напряженное до предела. Но, по сути, мне нечего было добавить к сказанному – несмотря на дождь и грязь Клим лег рядом со мной и обнял.