Любовь или свобода? - Ронда Гарднер

— Если тебе так нравится домашняя еда, то удивительно, что ты до сих пор не женат, — сказала она, садясь за стол.

Она понимала, что завела опасный разговор, но ей было любопытно узнать, что заставляет мужчину его возраста оставаться одиноким.

— После развода моих родителей я принял решение не жениться до тех пор, пока не встречу ту, в которой буду полностью уверен, — неестественно глухо и серьезно отозвался Лоуренс.

Видимо он и до сих пор не примирился с мыслью, что его родители расстались, подумала Дебра.

— А как насчет тебя? Или ты принадлежишь к социальному типу женщин, которые предпочитают обходиться без семьи, но зато сделать хорошую карьеру?

— Да, мне нравится моя работа. Но в наше время женщина может удачно совмещать карьеру с заботами о муже и семье, — мягко возразила она.

— Ты хочешь иметь детей?

— Наверное, да, — после секундного колебания ответила Дебра. Ей хотелось сказать: «От тебя — да, твоих детей — да», но вынуждена была сдержаться. — А ты?

— С одной стороны, инстинкт продолжения рода говорит «да». Вполне обычное желание, к тому же продиктованное самой природой человека. Да. Но, с другой стороны, я был свидетелем кровавых, жестоких войн, смотрел в серьезные не по возрасту глаза детей, знающих современное оружие лучше, чем сказки Ганса Христиана Андерсена, и с опаской ждущих наступающего дня…

Непонятно, хочет он семью или нет?

— Ты превосходная хозяйка, — похвалил ее Лоуренс, отодвигая пустую тарелку — Когда-нибудь я сам приготовлю тебе еду. Хотя, признаюсь, вряд ли у меня получится сотворить что-нибудь на этой допотопной плите.

— Она вполне прилично работает. Хочешь пирога?

— Не откажусь, спасибо.

Дебра с удовольствием наблюдала, как он с аппетитом уминает пирог. Ведь она старалась специально для него и теперь была вознаграждена сполна.

— Ты сиди на месте, я сварю нам кофе, а потом помою посуду, — сказал Лоуренс.

Когда он снова сел за стол, едва светившиеся люстры погасли окончательно, и кухня погрузилась в темноту.

— Полагаю, мы лишились электричества. Жаль, а я рассчитывал принять горячий душ на ночь.

— И примешь. Эта плита нагревает и воду, — успокоила его Дебра, а потом не удержалась и съехидничала: — Ты настоящий городской ребенок, считающий, что если нет электричества, то, следовательно, нет и жизни. Ты привык жить только в цивилизованных условиях.

— Не совсем так. Были времена, когда отец бросил нас, и мы с мамой жили очень бедно. Это было в Канаде. Мы арендовали дом, но мама не работала, просто не могла по состоянию здоровья, и нам нечем было платить за него. Тогда мы переехали в меблированные комнаты в самом бедном квартале, — угрюмо поведал Лоуренс.

— А чем занимался ты? — тихо спросила она, понимая его противоречивое желание поделиться своими воспоминаниями о нелегком детстве и одновременно постараться утаить их.

— Работал продавцом газет, был посредником в некоторых делах, — неохотно ответил он. — Пойду зажгу керосиновые лампы. Темно, хоть глаз выколи.

Он был прав: в доме царила кромешная тьма. Дебра подошла к окну и прислушалась: дождь барабанил по крыше и подоконнику, не переставая.

— Мы можем перебраться в гостиную и зажечь камин, если хочешь, — предложила она. — Там есть какие-то книги. Ванесса разрешила пользоваться ее библиотекой…

— Но мы можем остаться и здесь, если ты не против…

Она кивнула головой в знак согласия. Ей нравилось сидеть в уютной, обжитой кухне. Они вместе вымыли посуду, храня при этом гробовое молчание, а затем она стала варить куриный бульон. Лоуренс вышел во двор за топливом для плиты. Когда он вернулся, на нем не было сухого места.

— Сильный ветер. Практически настоящая буря.

— Сейчас принесу тебе сверху полотенце.

— У меня другое предложение: почему бы мне не принять горячий душ сейчас?

— Отлично. К тому времени, когда ты спустишься вниз, суп будет сварен и заправлен, я соберу поднос для Ванессы, — с готовностью откликнулась Дебра.

— Жаль, что мы так мало знакомы, а то я пригласил бы тебя с собой и попросил потереть мне спину, — задиристо сказал Лоуренс.

Она вспыхнула, а он, глядя на ее пылающие щеки, рассмеялся и начал подниматься по лестнице.

Придумал, тоже мне, потереть ему спину! Закрыв глаза, Дебра на минуту представила себе его мускулистое нагое тело, кожу в мельчайших капельках воды, едва уловимый аромат… Она вздрогнула и открыла глаза, потрясенная живостью картины, нарисованной ее воображением. Нет, лучше заняться супом. Она сняла кастрюлю с конфорки и услышала, что Лоуренс зовет ее.

Дебра бросилась вверх по лестнице и налетела на него, стоявшего на самой верхней ступеньке. На нем, кроме узенького полотенца, обмотанного наподобие набедренной повязки, как у дикаря, ничего не было. Она жадно впилась в него глазами, восхищаясь его фигурой. Какая удивительная рельефность мышц! Капельки воды на загорелом теле, сверкавшие в тусклых лучах керосиновых ламп, напоминали драгоценные жемчужины и подчеркивали его смуглость.

— Где банные полотенца? Я не смог найти их.

Она совсем забыла сказать ему, что банные полотенца лежат в комоде в ее комнате. Чувствуя себя виноватой, Дебра поспешила в свою спальню.

— Они лежат здесь.

Повернувшись, она увидела, что он последовал за ней и стоял на пороге комнаты.

— Вот, возьми.

Дебра положила полотенца на кровать, боясь не то что прикоснуться к Лоуренсу, но даже смотреть в его сторону. Никогда еще в жизни она не испытывала столь неистового влечения к мужчине, как сейчас, и страшилась этого.

— Посмотри на меня…

Он тихо подошел к ней, повернул к себе лицом и заглянул ей в глаза.

— Почему ты так напугана? Неужели не понимаешь, как важно мне видеть, что ты тоже хочешь меня? — не отрывая от нее взгляда, тихо спросил он.

— Я… — слова застряли в горле, и она беспомощно замолчала.

— Ты же хочешь меня, — повторил Лоуренс. — Я вижу по твоим глазам. И твоя грудь подтверждает мои слова. — Он коснулся пальцами набухшего соска и простонал: — Боже мой, Дебра!

— Там Ванесса… — слабо запротестовала она, когда он крепко обнял ее, поставив на тумбочку лампу.

— Она спит. Я заглядывал к ней некоторое время назад. Позволь мне заняться с тобой любовью, Дебра, — хрипло прошептал он. — Это желание не покидало меня с того момента, как я впервые увидел тебя.