Мисс совершенство - Ирина Мазаева

– Согласился. Сказал, что у него тоже есть дела.

– И?..

– Что «и», Мишка? Ты права: я совсем про все, кроме Шашина, забыла. А благодаря тебе поняла, что не надо мне этого сумасшествия. Будем с ним видеться по субботам, и довольно.

– Только по субботам?! Ты с дуба рухнула?

– Нет, еще я ему среду предложила. Вечером пару часов.

– Боже! – теперь взвыла Мишка. – Любви по расписанию не бывает! Любовь – это чувства. А чувства – они непредсказуемы. Сегодня тебе грустно, и хочется, чтобы он тебя пожалел. Завтра у тебя радость, и хочется ею поделиться. Или ты будешь терпеть до субботы? А вдруг в субботу тебе захочется побыть одной? Насильно себя заставишь идти с ним на дискотеку и веселиться?

– Это у тебя бывает столько разных чувств. А у меня так больше не будет. Я решила, что хватит расслабляться. Надо держать себя в руках. Иначе непонятно, что начнется, – заявила Маша.

– Кому надо, чтобы ты держала себя в руках? Что начнется?

– Как это кому? Мне. Мне самой. Я хочу держать себя в руках. Тогда мне спокойнее. Не хочу никакого раздрая. Хочу назад свою гармонию.

– Только это уже не любовь будет. Это будет… не знаю что! – поставила диагноз Мишка.

– Что будет – то и будет, – пожала плечами Маша. – Если Шашин меня любит, то с уважением отнесется к моему решению. Ведь в отношениях что главное? Уважение друг к другу.

В понедельник Маша опоздала в школу. ОПОЗДАЛА В ШКОЛУ. Для нее это было из ряда вон выходящее событие. И это был первый раз.

Опоздала же она потому, что, во-первых, отвыкла за две недели вставать в семь утра, а во-вторых, потому что в воскресенье долго не могла заснуть. Все думала, думала, анализировала разговор с Мишкой. То ей казалось, что подруга в чем-то права, но в чем конкретно, она понять не могла, то снова убеждалась в собственной правоте: любовь любовью, но есть и более важные дела, забывать про которые никак нельзя.

Первый урок начинался в 8:20, Маша влетела в класс в половину. Это была литература, которую преподавала их классный руководитель Эмма Геннадьевна. Та ничего ей не сказала, просто строго посмотрела и ледяным голосом отправила на свое место. Но вот с этим-то как раз и случилась заминка…

Подойдя к своей парте, Маша обнаружила свое место занятым. Рядом с Мишкой, строящей ей что-то, но непонятно что, обозначающие рожи, сидел… Славик. Который тоже, в свою очередь, загадочно улыбался. И оба они молчали. А Маша стояла рядом в ступоре, глядя на них как баран на новые ворота.

Дело в том, что Маша любила в жизни порядок. Порядок во всем. В ее комнате каждая вещь лежала на своем месте, в школьной сумке – для всего был специальный кармашек, за кухонным столом она всегда сидела слева у телевизора и всегда пила чай из большой желтой кружки. Так и в классе – последние шесть лет, начиная со средней школы, она всегда сидела на предпоследней в среднем ряду парте справа. А рядом всегда сидела Мишка.

Из ступора Машу вывел Шашин.

– Капустина, ты теперь со мной сидишь, иди сюда, – негромко, но очень радостно позвал он.

Маше ничего не оставалось, как послушаться и усесться рядом с ним на последнюю парту в ряду у окна.

– Почему я теперь сижу с тобой? – одними губами, почти беззвучно тут же поинтересовалась она.

– Ты не рада? – картинно расстроился Шашин и накрыл ее руку на парте своей рукой.

– Я не об этом, мне интересно, почему нас со Славиком поменяли?

– Капустина, ну скажи мне, что ты рада сидеть со мной! И будешь сидеть со мной рядом до выпускного.

– Саша! Почему?!

– Шашин, Капустина! Что за разговоры? Рассажу! – прогремел над ними голос Эммы Геннадьевны.

Оба тут же испуганно умолкли.

Почему их пересадили, на перемене рассказала Мишка:

– Да все просто, Машка. Славик с Шашей своим трепом достали Эмму, она и решила их рассадить. А свободное место было только одно – рядом со мной. Ты же болела. Я Славика с его напыщенностью и понтами терпеть не могу, поэтому и сижу рядом молча. Сначала воспротивиться хотела – с тобой-то ведь лучше! – а потом взяла, как ты говоришь, себя в руки. Подумала, что ты обрадуешься, что будешь теперь с Шашиным сидеть. Здорово ведь, да?

– Да, наверное… – рассеянно ответила Маша.

И тут же вспомнила, как он накрыл ее руку своей. Как это было приятно. И волнительно. Так волнительно, что половина сказанного Эммой Геннадьевной просто пролетела у нее мимо ушей.

На математике она уже смогла совладать с собой. Просто сидела рядом с Шашиным и записывала примеры в тетрадь. Но нет-нет да и кидала на него взгляды искоса. Он занимался тем же самым, а когда они встречались глазами, оба, улыбаясь, снова утыкались в тетради. А когда Генка Завьялов, сидящий перед ней, обернулся и издевательски прошептал:

– Что, Капустина, пришла в себя после великого откровения о сути мамбы? – она даже ухом не повела: это уже не имело для нее никакого значения.

На большой перемене Маша с Шашиным вместе пошли в столовую, сели за один столик.

Для Маши это было несколько странно. Слишком демонстративно. Ведь все тут же обратили на это внимание. А Саша, казалось, был только рад показать всем, что с Машей Капустиной его связывает не просто факт обучения в одном классе, а нечто большее.

«Мы теперь – парень и девушка? – стучало у Маши в висках весь следующий за большой переменой урок. – Я теперь – его девушка? Я – его девушка».

И снова они переглядывались и улыбались. А на переменах болтали обо всем и сразу, не отходили друг от друга, как будто сто лет не виделись. А после уроков Шашин пошел провожать Машу до дома. Обиженной невниманием подруги Мишке пришлось шлепать домой одной, кашляя и хлюпая носом. А Маша… А Маша поймала себя на том, что она – счастлива.

– Все-таки есть в отношениях с парнем куча плюсов, – сказала она своему отражению в зеркале в прихожей, едва попав домой. – Можно сидеть за одной партой, встречаться глазами, радоваться непонятно чему. И скучные уроки пролетают, как и не было. А после их окончания хочется, чтобы скорее прошел вечер, ночь, и снова надо было идти в школу.

Маша разделась и пошла на кухню, чтобы разогреть ужин, но поесть не успела – раздался звонок в дверь. Нехотя Маша пошлепала открывать.

На пороге стояла Якушева.

– Элла, ты? Что случилось? – поинтересовалась Маша.

– Что, Капустина, думаешь, что все у тебя получилось? Все в шоколаде? – недружелюбно начала Якушева, но Маша была в таком хорошем настроении, что продолжала улыбаться.

– Элла, ты о чем? Заходи, поедим, чаю попьем.

– Смотри, – Якушева, и не думая проходить в квартиру, сунула ей под нос телефон.

– Hey, mambo! Mambo italiano! Hey, mambo! Mambo italianо!