Клуб "Калифорния" - Белинда Джонс

Хотелось бы стать мухой и залететь к ним в комнату, чтобы посмотреть, как Элиза ведет себя с ним наедине. Может, она прикидывается стервой только в нашем присутствии, а когда они вдвоем, она белая и пушистая. Интересно, что они сейчас делают? Наверняка лежат обнявшись и кормят друг друга клубникой, обмакивая ягоды в шоколад.

— Ты там одета?

В дверь постучали, и в комнату уверенно вошел Элиот. Волосы у него были мокрые. Улыбка от уха до уха.

Я быстренько проверила, застегнута ли на мне пижама, чтобы избежать сеанса любительского стриптиза. Он бросился к окну.

— Отдайся калифорнийскому солнцу! — улыбнулся он, открывая жалюзи.

Я зажмурилась от яркого света, Элиот рассмеялся, глядя на меня, а потом внимательно посмотрел на Зои, посапывающую на раскладном диване.

— Господи! Ты только посмотри на Зоины маракасы!

— Элиот! — воскликнула я.

Не похоже на Элиота, он обычно не бывает таким грубым. Я рванулась, чтобы прикрыть наготу Зои от нескромных взглядов. Но покрывало было так плотно подоткнуто, что я оказалась прикованной к кровати.

— Я в буквальном смысле слова! — Он нагнулся и взял в обе руки, раскрашенные вручную маракасы, потряс ими. Раздался характерный глуховатый шипящий звук. — Где она их взяла?

— М-м-м, — заворочалась Зои.

— Зои? — наклонился над ней Элиот.

Она сморщилась:

— Только не заставляйте меня больше есть гусениц!

Брови Элиота поползли вверх.

Я про себя молилась, хоть бы это она не про червяка из текилы говорила. Внезапно меня охватило чувство вины за то, что я отпустила ее одну.

— Ух, ты! Да она вчера повеселилась! Когда вы легли спать?

— Саша где-то в десять, — начала я.

Саша приподняла тонкую руку и помахала ею в знак того, что я говорю правду.

— А я смотрела телевизор до полуночи.

— У тебя телик выезжает из вон той коробки? Я кивнула.

— Ну и как, круто? — засмеялся Элиот.

— Что касается нашей Любительницы Червяков, — продолжила я после предоставленного ему нашего алиби, — не имею ни малейшего представления.

Элиот еще раз взглянул на Зои и нахмурился:

— Что это у нее за черная линия между бровей? Я высвободилась из-под покрывала, подскочила к нему и разинула от удивления рот. — Это монобровь а-ля Фрида Кало.

— Чего? — Элиот рассмеялся, отступил назад и споткнулся об огромный бумажный сверток. — А откуда все эти мексиканские одеяла? Что, Элен заходила?

Внезапно Саша села прямо, как стрела, как будто ее вынудили это сделать:

— Да не могло ее тут быть!

Я поняла, куда клонит Саша, и у меня закружилась голова.

— Где сумка Зои?

Одним прыжком Саша добралась до сумки.

— Паспорт!

Мы столпились вокруг и лихорадочно листали страницы, пока нашему взору не предстал свежий штамп: «МЕКСИКА».

— Должно быть, она съездила в Тихуану за покупками! — дрожащим голосом сказала Саша.

— Не могу поверить, что она съездила в другую страну, пока мы спали! — прошептала я.

— Зои! — Элиот тихонечко потряс ее за плечо.

Она приоткрыла один глаз, обводя нас затуманенным взором.

— Si?

Мы рассмеялись над нашей спящей красавицей-сеньоритой.

— Ладно, пусть еще поспит, я думаю, — сказал Элиот, засовывая маракасы под одеяло рядом с ней. Так обычно маленьким деткам кладут плюшевых мишек. — Вы идете на завтрак?

— Подождешь пять минут, пока я приму душ? — спросила я.

— Без проблем, — он был милостив. — Саша, ты нормально себя чувствуешь? Ты какая-то бледная.

— Да, я не хочу есть. Думаю, я прогуляюсь, подышу морским воздухом, а потом присоединюсь к вам.

Я несколько обеспокоилась, но решила не приставать к ней с расспросами.

— Пять минут, — повторила я.

Но стоило мне зайти в мраморные покои ванной комнаты, я поняла, что погорячилась. Пять минут мне понадобилось только для того, чтобы дойти до душа. Когда я закрыла стеклянную дверь душевой кабины, то оказалось, что при закрытой дверце кабина превращается в парилку, так что было бы преступлением не воспользоваться этим. И я воспользовалась.

Через пять минут я вышла вся раскрасневшаяся, а мой живот заурчал, призывая не откладывать завтрак.

Завтрак был накрыт в патио. Это был чудесный внутренний дворик, украшением которого служили буйные заросли цветов… и мужчины в оранжево- розовых кашемировых джемперах и с аккуратным маникюром.

— Ты глянь, какие замечательные скатерти! — промурлыкала я, когда официант проводил нас к нашему столику.

— Великолепные! — улыбнулся Элиот.

— Элиза! — воскликнула я и сама испугалась звука ее имени. На какой-то момент я и забыла, что она приехала с нами.

— Доброе утро, соня! — произнесла она с притворной улыбкой.

Я так же слащаво улыбнулась ей в ответ. Сейчас заладит: «А я встала ни свет ни заря».

— А где остальные твои подружки? — спросила Элиза.

Я сосчитала до трех, чтобы не стукнуть ее, а затем энергично и чересчур весело стала перечислять:

— Ну, Подружка № 1, Саша, — на пляже. А Подружка № 2, Зои…

Тут я заметила озорной взгляд Элиота и начала хихикать.

— Что смешного? — раздраженно спросила Элиза.

— Ты нам не поверишь, когда мы тебе расскажем! — Элиот покачал головой, а потом задвигался, изображая игру на маракасах.

Я не смогла сдержаться и вновь хихикнула, потом приложила ножик между бровей, и Элиот снова заржал как ненормальный.

— Что?! — Элиза теряла терпение, злилась, что не понимает шутку.

Я почувствовала себя одновременно и стервой и победительницей. Вчера, когда мы возвращались с пляжа, она сюсюкала с Элиотом: «А помнишь, мы лежали в постели и подбирали разные мелодии на мобильниках?» или «Микки, ты снова разговаривал во сне». Блин! Меня просто тошнило от этого! Так что это — расплата.

Я спряталась за меню, пытаясь понять, хватит ли у меня смелости заказать себе сок из спирулины[9]или лучше будет выбрать сельдерей и сладкий укроп, когда Элиот не выдержал и рассказал Элизе о похождениях Зои.

— Думаю, нам надо сказать спасибо, что она не привезла с собой всех музыкантов из группы «Мариачи Бэнд»! — закончил он.

Как, вы думаете, она среагировала? Рассмеялась? Не поверила? Осудила? Ничего подобного. Она просто щелкнула пальцами и подозвала официанта так, словно Элиот просто пересказал ей прогноз погоды на сегодня. Она терпеть не могла, когда он веселился без нее. Мне даже пришлось ткнуть себя вилкой в руку, чтобы не завопить от возмущения.