Клуб "Калифорния" - Белинда Джонс

— Что вы будете заказывать? — официант уже держал ручку наготове.

Элиза обогнала меня:

— Мне чашку горячего шоколада, а ему — кружку латте.[10]Еще один на двоих омлет с крабовым мясом и авокадо. Соус крем-фреш со шнитт-луком. И блинчики с клюквенным джемом.

— Почему бы тебе просто не заказать, чего тебе хочется, а потом я закажу то, что хочется мне? — отважился спросить Элиот.

Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.

Элиот вновь вернулся к изучению меню:

— На самом деле блинчики — это хорошая идея. Пусть будут блинчики.

Думаю, мне они ничего не предложат, когда будут меняться тарелками. Так что и я заказала блинчики с имбирем и домашним яблочным повидлом, хотя для одного человека этого было многовато.

Нам принесли еду, и тут я поинтересовалась, не присоединится ли к нам Элен.

— Ее не будет до полудня, — заявила Элиза. — Она сказала, что мы должны ждать ее в фойе ровно в двенадцать часов.

— Когда она звонила? — спросил Элиот.

— Сразу как ты пошел посмотреть, как там девочки. — Элиза нахмурилась, произнося последнюю часть этой фразы, и продолжила раздраженным тоном: — По-видимому, у нее для нас какой-то сюрприз. Может, она откроет нам секрет, куда мы переедем жить завтра. Не уверена, что мне нравится все это. «Подождите и все сами увидите!» Если бы мне хотелось пребывать в неизвестности, то я лучше отправилась бы на выходные поиграть в «Загадочное убийство».

Да, было бы неплохо. Но и сейчас не поздно добавить чуток стрихнина в ее шоколад. Ням-ням.

— А я думаю, это весело, — выступил в защиту Элен Элиот. — Можно ждать чего угодно.

— Просто я надеюсь, нам не придется постоянно то распаковывать вещи, то запаковывать обратно. Ненавижу это.

— Тебе еще повезло, что у тебя есть что распаковывать! — пробормотала я.

— Твои вещи так и не нашлись? — вздохнул Элиот.

— Через улицу есть магазин типа «Next», — сообщил мне Элиза. — Мы могли бы сходить с тобой и выбрать тебе что-нибудь, если хочешь.

Я сразу поняла, что скрывается за видимой добротой — это всего лишь хитрость, чтобы затащить Элиота в магазин и вынудить его купить что- либо ей.

— Спасибо, но я подожду Элен, чтобы знать, для какого случая надо покупать одежду.

— Как хочешь.

Воцарилось неловкое молчание. Я постоянно следила за собой в присутствии Элизы, будто исполняла какую-то роль. Не могла быть просто собой, иначе я болтала бы с Элиотом, а она так не любит, когда не вовлечена в беседу, так что говорить можно только о всяких безобидных глупостях.

— Вы знаете, что однажды тут останавливался Перл Джем, — попробовала я завести разговор. — И Барбара Стрейзанд. Представляете, если бы они выступили дуэтом!

Ноль реакции.

— Знаете, где мне хотелось бы поселиться? — я сделала вторую попытку: — В отеле «Мадонна Инн»!

— Господи! — закатила глаза Элиза.

— Этот отель никак не связан с певицей Мадонной, — поспешила объяснить я. — Это фамилия его владельца — Алекс Мадонна. Он сам построил этот отель.

— Кажется, ты что-то такое рассказывала. — Элиот наморщил лоб, стараясь припомнить что

именно. — Вроде бы его жена декорировала комнаты всякими улетными вещицами? Я радостно закивала:

— Ковбои, купидончики, пещерные люди!

— Должно быть, ты шутишь. Это же верх вульгарности! — презрительно сказала Элиза.

— Думаю, ты хотела употребить слово «китч», — попыталась я подшутить.

— Китч, ретро, претенциозный стиль — все это эвфемизмы для обозначения плохого вкуса. Ты как никто должна знать это. Я-то думала, в силу твоей профессии, можешь отличить стильные вещи от вульгарных.

Это прозвучало чересчур снисходительно. На самом деле я нормально отношусь к китчу. Что меня бесит, так это мебельный ширпотреб типа того, что производит компания МП, и всякие рисуночки пастелью на стенах. Думаю, это заложено во мне генетически, я очень чувствительна к тому, что меня окружает. «И к тем, кто меня окружает тоже», — подумала я, презрительно глядя на Элизу.

— Пойду, посмотрю, что делает Саша, — сказала я, откладывая фрукты и салат на тарелку. — Вдруг она голодна.

— Увидимся в двенадцать, — Элиот как будто отмахнулся от меня.

Элиза даже не удостоила меня взглядом. Бр-р — ну и манеры!

Удалившись от нее на некоторое расстояние, я почувствовала облегчение. Ее присутствие в тягость для меня, особенно когда рядом нет никого, кто бы разбавил нашу компанию. Но я не позволю ей испортить этот отпуск. Я вдохнула свежий морской воздух и стряхнула с себя наваждение — никаких мыслей об Элизе! — а затем пошла на пляж. В такой прекрасный день просто нельзя быть в плохом настроении.

Я тихонько проследила за Сашей. Она безвольно сидела на скамейке. Ангел сна уже слетел с ее плеча, оставив страдать здесь одну. Вряд ли можно надеяться, что восьмичасовой сон залечил все ее душевные раны. Ее страдания, к которым я начинаю относиться серьезно. Книжки по психологии кажутся достаточно безвредными, да и тому, что произошло в дамской комнате отеля «Дэль Корона- до», тоже можно найти объяснение. Но вчера вечером, когда я смывала макияж перед сном, я заметила, что она пристально смотрит на свое отражение в зеркале, будто играет в гляделки со своим заклятым врагом. На ее месте я бы оперлась на раковину и поцеловала отражение, так что не могла понять ее злобного взгляда.

Я уже хотела выкинуть это из головы, как недоразумение, вызванное тем, что она нечаянно попала себе лосьоном в глаз, но тут дело приняло более странный оборот. Саша толстым слоем нанесла на лицо крем, а потом провела кончиками пальцев вниз так, что остались белые полосы. На какой-то короткий промежуток времени возникло странное ощущение, будто она смотрит из-за тюремной решетки. Я подумала, что хорошо было бы поменяться с ней лицами, может, это развеселило бы ее, или, по крайней мере, она оценила, что имеет. Но ничего не стала говорить, кроме:

— Ты в порядке?

Ей потребовалось какое-то время, чтобы вернуться к реальности, она умыла лицо ледяной водой и сказала:

— Помнишь, мы вчера на пляже написали наши желания?

— Да! — бодрым голосом сказала я, подавая ей полотенце.

— А я опять зациклилась на внешности. Знаешь, люди не видят, кто я на самом деле, они видят только, как я выгляжу!

Я кивнула. Саша втирала крем в свою безупречную кожу. Всегда тяжело ей сочувствовать, когда стоишь рядом перед зеркалом и сравниваешь с ней себя. Слишком велик контраст.

— Но я даже не уверена, есть ли настоящая «я», или люди правы, и я не более чем смазливая мордашка. Что, если так?