Клуб голливудских девчонок - Мэгги Марр

Джессика обвела взглядом своих агентов, расположившихся в конференц-зале Си-ти-эй. Эта небольшая команда из сорока пяти человек, которой она руководила, являла собой цвет киношного бизнеса. В основном здесь были широко представлены деловые костюмы и галстуки; реже встречались юбки и высокие каблуки. Зато какие: Лабутен, Чу, Бланик!

Семь женщин-агентов, включая Джессику. Меньше двадцати процентов всех агентов киноиндустрии, которые представляли интересы восьмидесяти процентов мировых кинозвезд, — женщины. Вообще агентская работа по сути коммерческая, а потому мужская. Агенты продают актеров, режиссеров, сценаристов и их идеи. Торг идет напряженный, в условиях жесткой конкуренции. Семь дней в неделю, двадцать четыре часа в сутки. Агент живет для своих клиентов него нужд.

За последние полтора года Си-ти-эй потеряла двух агентов-женщин: одна ушла в управленческую компанию, другая родила ребенка. Джессика принадлежала к третьему поколению женщин Голливуда, допущенных к агентской работе. В первом поколении все были бездетными (замужем — единицы), из второго тоже мало кто обзавелся детьми. И даже сегодня многие женщины-агенты оставались одинокими, а у большинства тех, что все-таки выходили замуж, брак неизбежно заканчивался разводом. Да и какой мужчина стал бы терпеть подобную жизнь?

Джессика бросила взгляд на «Ролекс», инкрустированный бриллиантами (часы стоили десять тысяч долларов и были подарены клиентом, получившим «Эмми»). Девять пятьдесят восемь. До конца совещания, проходившего по средам, оставалось еще две минуты. То был еженедельный ритуал — общий сбор, на котором все младшие агенты, курировавшие студии, отчитывались о проделанной работе и рассказывали свежие сплетни. Двадцатипятилетний Тайлер Брагер (именно он накануне позорно прошляпил Холдена Хамфри), отвечавший за «Саммит студиос», бубнил про сценарий, за который «Саммит» заплатила семизначную цифру, причем постоянно путался и говорил не по делу.

— Кто из режиссеров им нужен? — перебила Джессика.

— Что, простите? — Тайлер сбился и судорожно сглотнул. Младшие агенты до смерти боялись попасть впросак на этих утренних совещаниях. Каких-то десять лет назад Джессика сидела на месте Тайлера и тоже обливалась потом от страха, так что под мышками на ее шелковой блузке проступали несимпатичные пятна.

— Какой режиссер? Ты говорил о наших клиентах. Так который из них нужен продюсеру?

— Продюсер Майк Фокс, но он не сказал, кто…

— Вот как? И когда ты говорил с Майком?

— Вчера вечером.

— Правда? И когда именно?

— На вечеринке, он упомянул…

— Значит, ты говорил с Майком на вчерашней вечеринке? — Тайлер лгал. И Джессика это знала. И могла бы слопать его живьем. Если бы захотела.

— Да, и он упомянул, что хотел бы работать на этом проекте с Ван дер Вееном и Таттлом.

Что ж, выкрутился. По крайней мере не сломался под нажимом. Джессика обвела глазами конференц-зал.

— Это все? — спросила она и, поскольку все молчали, встала, давая понять, что совещание закончено. Она могла бы поклясться, что Тайлер вздохнул с облегчением.

В течение последних трех лет (именно столько она была президентом компании) сразу после совещаний Джессика говорила с Джереми Салливаном, главным управляющим Си-ти-эй. Американизированный британец, Джереми купил себе пропуск в мир кино на деньги жены (она была любимой дочерью неприлично богатого нефтяного магната) и три года назад перекупил Си-ти-эй — при огромном содействии Джессики. Сначала Джереми «подъехал» к ней на съемочной площадке, где она навещала своего клиента — режиссера, а он на том фильме был исполнительным продюсером (опять же с подачи тестя). Питая неуемную тягу к кино, Джереми считал, что лучший способ делать хорошие фильмы — это распоряжаться талантами. А лучший способ распоряжаться ими — иметь собственное агентство.