Заверните мне луну - Анна Мак-Партлин

Шон продолжал ночевать в моей спальне для гостей; после Рождества он особенно зачастил. Энн заметила это.

— Так что происходит? — ненароком спросила она за чашкой кофе в переполненном кафе.

— Ничего, — ответила я.

Такой ответ она не приняла, считая, что визиты Шона не обуславливались транспортными проблемами. Я не хотела разговаривать на эту тему.

— И сколько времени, Эм?

Она поставила меня в тупик.

— Сколько времени что? — спросила я, разозлившись. Я действительно всего лишь хотела кофе.

— Сколько времени у тебя не было секса? — Слово «секс» она произнесла шепотом. Я подумала: «Притворюсь, что не расслышала ее», но знала, что, если потребуется, она повторит. — А это важно? — спросила я.

— Да, — ответила Энн.

Я вздохнула, как делала обычно на уроках. Она была в курсе, но ей было все равно, поскольку она ощущала необходимость этого прямого вопроса. Со дня смерти Джона прошло как раз десять месяцев, поэтому мне казалось, что факт моего воздержания очевиден.

— После Джона у меня никого не было, — ответила я, испытывая раздражение от необходимости отчитываться. — Десять месяцев.

— Десять месяцев, Эм!

— И что с того?

— Эм, — сказала она серьезно, — в октябре тебе стукнуло двадцать семь.

— Ты обещала, что проигнорируешь мой день рожденья, — простонала я, пытаясь сменить тему. Я «отметила» свой день рождения почти так же, как и Рождество, — под одеялом. Жаль, что я из-под него вылезла. — Я действительно проигнорировала его, — ответила она, покачивая головой.

— Это подразумевает и то, что ты не станешь упоминать о нем. И между прочим, ты послала цветы, — спорила я.

— Ты уходишь от темы.

— Так о чем ты там говорила? — последовал мой усталый вопрос.

— Итак, он не вернется. — В ее голосе чувствовалась грусть, будто от этих слов отсутствие Джона становилось более ощутимым.

— Знаю, — согласилась я.

— Возможно, стоит тряхнуть стариной? — Энн улыбалась мне, как будто ее улыбка могла помочь мне прислушаться к ее совету.

— Тряхнуть стариной? Думаешь, только из-за того, что наступил Новый год, я должна забывать его? — с недоверие сказала я.

— Нет, конечно же нет. Никто не собирается забывать вашу с Джоном любовь. Но — я знаю, это прозвучит резко, — его больше нет и он не вернется. А тебе двадцать семь лет, и ты одинока, и мы все… — Кто такие «мы»? — раздраженно спросила я.

Она не спешила отвечать.

— Ты обсуждаешь это за моей спиной! — воскликнул я.

Улыбка исчезла с ее лица. Я почти услышала, как она мысленно сказала «Вот черт!» — Кто мы?

Энн подумала и сказала:

— Ричард, Кло и Шон.

У меня отпала челюсть.

— О боже! У вас был консилиум!

Теперь она относилась к словам осторожнее:

— Это не так, и ты знаешь это. Просто мы волнуемся.

Мне стало очевидно, что разговор был задуман всей этой компанией, чтобы подстегнуть меня поскорее с кем-нибудь переспать. Мне стало больно.

— Моя сексуальная жизнь — мое личное дело, и нечего вам ее обсуждать! — выпалила я.

— Послушай, мы это не планировали. Просто Ричард знаком с одним адвокатом — он очень мил, и вот уже год, как он ни с кем не встречается, и…

Я перестала слушать. Я не могла поверить, что она полагала, будто я нормально отреагирую на этот разговор здесь, в этом идиотском битком набитом кафе.

— Так что ты видишь, как этот разговор зародился… И мы с Кло действительно ‚читаем, что пришла пора жить дальше.