Все или ничего - Кэтрин Лэниган

Каждый следующий наряд затмевал предыдущий.

Первая женщина, привлекшая взор Морин, была высокой, стройной рыжеволосой красавицей в синем джинсовом платье с двойной нижней юбкой из белого кружева, черно-белых полусапожках и с такой же сумочкой. В ушах у нее посверкивали серебряные сережки в форме полумесяца, усыпанные бриллиантами, а шею охватывало бриллиантовое колье пяти дюймов в длину. У женщины были высокие скулы, ровная смуглая кожа оливкового оттенка и весело блестевшие изумрудные глаза. Но больше всего Морин поразили манеры незнакомки. Она не шла, а плыла. Поравнявшись со своими знакомыми, она тихо заговорила, и девушке показалось, что это персидская шахиня приветствует своих подданных. Она держалась без надменности, но с таким чувством собственного достоинства, что совершенно покорила Морин.

Стайка красоток влилась в толпу, приветствуя всех улыбками и смехом. Этот момент стал официальным началом вечера — как будто кто-то ударил в гонг.

— Они похожи на кукол, — сказала Морин Александру…

— Что ты имеешь в виду?

— Они так безупречно красивы… как будто отлиты из воска. У них есть все — деньги, красота, друзья. Смотри, как все стремятся поговорить с ними, постоять рядом.

— Да, это богатейшие женщины и супружеские пары Техаса. В их руках власть.

Морин быстро огляделась в поисках Барбары. Хозяйка вечера стояла на дальнем краю бассейна и наблюдала за этим спектаклем с холодной снисходительной улыбкой. Куколки одна за другой подходили к ней засвидетельствовать свое почтение, как подходят в храме к Божьим святыням.

— Но ни одна из них не обладает властью Барбары Котрелл, — заметила девушка.

Губы Александра дрогнули в небрежной полуулыбке.

— Да, это так.

Морин обернулась и увидела рядом с собой маленькую блондинку, смотревшую на Александра.

— Привет, Алекс, милый, как дела?

— Прекрасно, Шарлин. А ты прелестна, как всегда.

И он был прав. Карие глаза женщины оживленно сверкали на круглом личике, формой напоминающем сердечко, а кожа была такой же гладкой, как у пятнадцатилетних манекенщиц, с которыми приходилось работать Морин. На блондинке были замшевый костюм персикового цвета, усыпанный мелкими стразами, такого же оттенка сапожки и пояс, а в руках — соответствующая сумочка. Уши, шею и руки Шарлин украшали оправленные в золото аквамарины.

Каждый камень был не меньше десяти карат.

— Шарлин, — сказал Александр, — познакомься, пожалуйста, с Морин Макдональд.

— Макдональд? — Круглые, как у осленка, глаза Шарлин удивленно расширились. — Так это вы девушка с привидениями?

— С привидениями?

Шарлин спохватилась.

— Приношу соболезнования по поводу смерти вашего дяди, — сказала она, расскажите мне про ваши привидения.

— Я не понимаю, о чем вы.

— Ваша горничная все рассказала моей горничной. Про то, как вы нашли сломанную индейскую куклу.

— Это был просто один из сувениров моего дяди.

— Вы уверены? Я знаю все эти древние легенды. Сломанная кукла — дурной знак.

Морин покачала головой:

— Здесь нет никакого шаманства. Хуанита раздула из мухи слона.

Шарлин была разочарована.

— А что-нибудь еще у вас случалось?

— Нет.

— Совсем ничего? — Она огорченно поморщилась.

Морин улыбнулась:

— К сожалению, ничего.

— Ну что ж, если это было всего один раз, значит, наверное, ничего страшного. Но если будет что-то еще… — в глазах Шарлин вновь вспыхнул огонек, — дайте мне знать, ладно?

— Я думаю, вы узнаете об этом вместе со мной.

Шарлин рассмеялась:

— Это уж точно!

— Вы живете где-то рядом? — спросила Морин.

— У меня небольшой участок к юго-востоку от вашего ранчо. Это не рабочее ранчо, как все остальные.

— Да. — Александр озорно усмехнулся. — У нее там буровые.

— Ужасного вида штуки на северной стороне моего участка, рядом с имением Уильямсов. Но я не жалуюсь. За счет их можно жить. — Она снова засмеялась. — Я слышала, вы из Нью-Йорка. Работаете фотографом в «Ультра вумен». Кстати, это мой любимый журнал. Я обожаю Нью-Йорк и часто там бываю — как только выпадает свободное время. Я люблю ходить по магазинам, правда, в Париже магазины лучше. Но.

Париж есть Париж, там все лучше… а вы как считаете?

Морин сразу же прониклась симпатией к Шарлин. Казалось, эту куколку ничто не волновало, кроме развлечений.

Шарлин развернулась, быстро оглядела толпу и помахала своей подруге:

— Линн! Линн, иди сюда! Я познакомлю тебя с Морин.

От стайки куколок отделилась изящная блондинка в ярко-розовом замшевом платье с черными кожаными эполетами и черным ремнем. Ее широкое лицо сияло белозубой улыбкой.

Но когда она подошла и пожала Морин руку, девушку поразили ее печальные голубые глаза.

— Рада с вами познакомиться.

— Я тоже.

— Морин — та девушка, которая унаследовала ранчо старого Мака, объяснила Шарлин.

Линн кивнула.

— Я всегда любила Мака, — сказала Шарлин, — мы разговаривали с ним про привидения… правда, не очень часто.

Он жил отшельником.

— Я тоже его любила, — сказала Линн.

Морин вспомнила день похорон и не смогла сдержаться.

— Если вы так его любили, то почему же не пришли на похороны? спросила она с укором. — Ни вы, ни все эти люди?

Безупречно изогнутая бровь Шарлин взметнулась вверх.

— А вам разве никто не говорил?

— О чем?

— В ту неделю в округе не было ни души. Все мужчины уехали на родео, а женщины были в Нью-Йорке. Наверное, только одна Барбара и сидела дома.

— О Господи, Шарлин, куда ей ехать? Она же не замужем, — сказала Линн с откровенной насмешкой.

Морин растерялась.

— Родео? Какое родео?

Линн заговорила первой:

— В конце сентября все мужчины округа, то есть те, кто не боится пропустить зарплату в пятницу, уезжают из дома на всю неделю, чтобы поиграть в ковбоев. Они арканят телят, участвуют в родео, пьют и гуляют — словом, обычные мужские развлечения. — Она горько усмехнулась. — А пока мужчин нет, их жены отправляются в Нью-Йорк обновить свой осенний гардероб. Мы делаем это каждый год.

— Да, — подтвердила Шарлин, хитро подмигнув подруге, — каждый год.

Морин видела, что обе женщины многозначительно переглянулись, но не поняла, в чем дело.