Констанция. Книга третья - Жюльетта Бенцони

— Обе руки, мадемуазель, обе, — тон виконта был строг.Колетта подала ему и вторую ладонь. Он внимательно осмотрел их и затем строго сказал:

— По-моему, мадемуазель, вы не мыли руки перед завтраком.

Колетта еще больше зарделась. Она и в самом деле забыла об этом.

— Сейчас же ступайте прочь из-за стола, — виконт говорил так, словно был ее отцом, — и вымойте руки, тогда можете возвращаться.

Констанция улыбалась.

Виконт предусмотрел все. Теперь легко были объяснимы и румянец на щеках Колетты, и ее растерянность. Конечно, он выставлял себя в невыгодном для баронессы свете, но иметь о нем еще более худшее мнение, чем имелось, Франсуазе было невозможно.

Придерживая подол платья, Колетта побрела в дом.

А виконт уселся в ее кресло и развязно, закинув ногу за ногу, посмотрел на баронессу Дюамель.

— Мадам, простите мне эту выходку, но ваша дочь вымыла руки не совсем чисто.

— Она еще настоящий ребенок, и мы с Констанцией Аламбер опекаем ее здесь, — баронесса сверкнула глазами.

— Да-да, — продолжал Анри, — вашу дочь нельзя не любить.

Констанция, чтобы скрыть улыбку, приблизила огромную розу к своему лицу и сделала вид, что изучает хитросплетение лепестков.

— Мадам Дюамель, вы должны гордиться своей Колеттой, она такая смышленная, такая красивая.

— Я знаю об этом, — отрезала баронесса, ей явно был неприятен этот разговор, точнее то, что слова исходили от виконта Лабрюйера.

Она бы могла сказать ему и что-нибудь порезче, но рядом была графиня Лабрюйер, а обижать ее баронессе не хотелось.

— Да, вашей дочерью нельзя не гордиться, но она воспитана слишком романтично.

— Что значит «слишком»? — холодно поинтересовалась баронесса.

Виконт улыбнулся немного язвительно.

— Она видит людей не такими, какие они есть, а такими, как ей хотелось бы, — и он выразительно посмотрел на Констанцию.

Констанция поглаживала бархатную обивку подлокотника, это единственное, чем она выдала свое волнение.

— Виконт, я прошу прощения, но мне кажется, ваши слова могли бы прозвучать искренне, будь вы братом Колетты, но из уст постороннего мужчины, согласитесь, они звучат несколько странно.

— Да, мадам, ее невозможно не любить, это чудесный ребенок.

Слово ребенок не могло обмануть баронессу. Она знала, виконт не может равнодушно пройти мимо хорошенькой девушки и не преминет соблазнить ее.

Виконт, вы говорили о слишком романтичном воспитании. Поверьте, я лучше вас знаю, что нужно моей дочери, а что нет.

Продолжая разговор в таком тоне, нетрудно было довести его и до ссоры. Графиня Лабрюйер хотела остановить своего внука, но тот, прежде чем старая женщина успела вставить хоть слово, предупредительно поднял руку.

— Я вижу, меня здесь не совсем правильно понимают , я всего лишь высказал восхищение вашей дочерью и не имел в виду ничего плохого.

Но тут в разговор вмешалась молчавшая до этого Констанция Аламбер.

— Вы говорите, виконт, об этом как наставник, — при этих словах уголки губ виконта чуть-чуть дрогнула, потому что он и в самом деле был наставником Колетты, только в очень специфических науках. — Я должна вас предупредить, виконт, что Колетта выходит замуж.

Анри склонил голову и улыбнулся.

— Да, я знаю об этом.

— И может быть, вы знаете за кого?

— Я как-то слышал, но не запомнил имени.

— Эмиль де Мориво.

— Ах, да, теперь я вспомнил.

— Тогда вам должно быть известно, виконт, что это будет великолепная свадьба.

— Да, все правильно, — вздохнул Анри. И Констанция обратилась к баронессе, уже ничего не скрывая.

— Да посмотри же на него, Франсуаза, неужели у тебя могут быть еще какие-то сомнения! Неужели ты можешь думать, что в моем присутствии виконт мог польститься на ребенка?

— Этот ребенок — моя дочь, и она выходит замуж, — сухо ответила баронесса. Анри рассмеялся.

— Да я первый расправлюсь с обидчиком, способным оскорбить вашу дочь!

— Вы же никогда не женитесь, виконт.

— И почему же? — осведомился Анри.

— Это для вас слишком сложно.

Разговор оборвался, потому что возле стола уже стояла Колетта и показывала Анри свои до скрипа вымытые руки.Виконт рассмеялся.

— Ах, да, Колетта, я занял твое место. Он галантно уступил кресло и стал за спиной у Колетты. Та чувствовала себя немного неуютно, но понимала, мать ее уже ни в чем не подозревает, а виконт оправдан.

Колетта, ты что-нибудь слышала из нашего разговора? — поинтересовалась Франсуаза.

Да, мама, я кое-что слышала, идя сюда, но не поняла ни слова.

Старая графиня улыбнулась.

Дитя, надеюсь, ты никогда не поймешь, о чем говорят эти люди. Они всегда, и я вместе с ними, привыкли думать худшее.

Колетта поглядела на Констанцию.

— Я..

— Прости, — вновь заскрипела старая графиня, — но скажи мне, ты действительно собираешься выйти замуж за Эмиля де Мориво?

— А что в этом странного? — спросила баронесса.

— Нет-нет, дорогая, пусть ответит сама девочка. Виконт нагло улыбался, глядя на смущенную Колетту. Констанция кивнула головой, подавая знак своей воспитаннице. А Франсуаза неотрывно смотрела в лицо дочери, посмеет ли та

Ослушаться ее или нет. Колетта на всякий случай пожала плечами.

— Здесь решаю не я.

— Но ты, дорогая, надеешься на это? — настаивала графиня.

Констанция вновь еле заметно кивнула. И тут Колетту осенило, какого ответа от нее ждут.

— Я не могу вам ответить сама, мадам Лабрюйер, ведь мама сказала, что я должна выйти за него замуж, и я не собираюсь ослушаться ее.

Лицо баронессы просияло.

— Молодец, — прошептала она.

Констанция улыбнулась своей подопечной и послала ей воздушный поцелуй. Торжествовал и виконт Лабрюйер, ведь Колетта была и его ученицей.Старая графиня довольно улыбалась.

— Мадам, — обратилась она к баронессе Дюамель, — мне первый раз приходится видеть так хорошо воспитанную девушку.

— Да, Колетта отличается послушанием и очень меня любит.

Колетта улыбалась, но немного растерянно. Она еще не привыкла скрывать свои истинные чувства, и страх разоблачения светился в ее глазах. И Констанция пришла ей на помощь!

— Но, полноте же, хватит смущать девушку.