Любовный дурман - Элизабет Хой

– Особенно то лето, когда мы на машине ездили за город, устраивали пикники у реки…

– Помнишь того лебедя в Марлоу, который вылез из воды, наступил на твою чистую красивую скатерть и утащил корнуольский пирог? – Бретт со смехом тряхнул головой. – А у меня не хватило духу его прогнать. Они могут быть опасны, особенно в период гнездования. Наверное, лебедь понес пирог своим голодным птенцам.

Элисон была тронута тем, что Бретт помнит этот забавный случай. Он по-прежнему держал ее руку. Во дворике было тихо. Встретив его взгляд, Элисон почувствовала, что ее сердце учащенно забилось. Этот вопросительный взгляд с легким намеком на нежность…

– Да, было хорошо, – тихо повторил он, – хотя все и закончилось танцами, на которые я не смог тебя пригласить. Но может, это и к лучшему, поскольку молодой Саймон Фрэйн оказался намного более интересным партнером.

– Я ждала тебя, – поспешно начала Элисон. – Саймон просто пригласил меня…

– Сегодня я тоже пригласил тебя на танцы, но ты не захотела пойти.

– Я подумала, что тебе будет интереснее посмотреть, как жарят барана.

– Значит, ты ради меня отказалась от танцев в «Ридженс»?

– Мне не хотелось туда идти.

– Хотя тебя там ждал твой приятель-режиссер? Опять он за старое!

– Я хотела быть с тобой! – вскричала Элисон.

– Очень мило, – язвительно отозвался Бретт. Элисон хотелось заплакать. Очарование вечера было испорчено. Зачем Бретт опять стал напоминать о Поле? Да еще вспомнил о Саймоне, с которым она танцевала в тот злополучный вечер. Неужели ревнует? Именно ревность заставила его уйти, как только он увидел Элисон в объятиях Саймона. И после этого Бретт больше не захотел иметь с ней дела. Если бы она была ему небезразлична, он вызвал бы ее на откровенный разговор. А теперь он постоянно возвращается к ее отношениям с Полом, потому что видел, как тот поцеловал ее на ступенях кинотеатра в Сиди-Бу-Кефе. «Ты ведь любишь, когда тебя целуют», – поддразнил ее Бретт, когда на следующий день они возвращались из Делмы.

Мысли Элисон путались. Если сторониться ее Бретта заставляла ревность, а не равнодушие… Нет, она напрасно надеется. Ревность означает любовь. Если бы только она могла спокойно поговорить с ним, попытаться понять, что происходит! Но Бретт уже закуривал трубку, и его лицо опять стало непроницаемым. «Я хотела быть с тобой», – крикнула Элисон и этим невольно выдала себя. Неужели поэтому он так холоден? Она не могла дождаться конца вечера.

Словно прочитав ее мысли, Бретт поднялся:

– Уже темно. Нам пора уходить. Я отвезу тебя домой.

Но Элисон не хотелось возвращаться на виллу. Она устала от быстрой смены настроения Бретта, моментов дружеского участия, за которыми следует холодность и презрение. Ах, этот сине-золотой день в Марлоу! Он даже помнит пикник у реки, лебедя, укравшего пирог… Элисон душили слезы.

– Не беспокойся. Проводи меня до отеля – мне надо забрать Фиону. – Она не лгала. Была почти полночь, и Фионе было давно пора возвращаться домой.

– Я могу отвезти вас обеих, – предложил Бретт.

– Не надо. Фиона ездит на «кадиллаке».

– С ослепительным мистером Эвертоном за рулем? Не смею соперничать с ним.

– Бретт, прошу тебя! – простонала Элисон. – Почему ты постоянно попрекаешь меня Полом?

Бретт рассмеялся:

– Боже мой, Элисон! У тебя слишком богатое воображение. Я и не думал попрекать тебя Полом или любым другим мужчиной, с которым ты встречаешься, просто сказал очевидное. «Кадиллак» – намного удобнее моей скромной машинки.

До отеля они шли молча. У дверей Элисон поблагодарила Бретта за вечер.

– Всегда рад! – пробормотал он и пошел прочь.

В фойе было пустынно, но сюда долетали отголоски музыки. Чувствуя себя ужасно несчастной и одинокой, Элисон стояла, не в силах сдвинуться с места. Если бы она могла понять Бретта! Но он для нее загадка. То, что он может ревновать ее к мимолетным знакомым, – слишком простое объяснение. Он всегда был холоден с ней. Порой ей казалось, что Бретт ее презирает. Неужели он считает ее пустой девушкой, не способной на серьезные чувства? Если бы только она могла убедить его, что это не так, что в ее жизни никогда не было другого мужчины.

Элисон медленно прошла в зал. Вечеринка была в самом разгаре. Оглядывая танцующие пары, Элисон искала розовое платье, но Фионы нигде не было видно. Пола она тоже не заметила. Что, если она опоздала?

– Привет, Элисон! – Это была Дариен в пестром платье в восточном стиле с рядами блестящих бус. – Ты ищешь сестру? – Ее голос звучал напряженно, лицо было бледно, огромные глаза сверкали. – Она уехала на машине с Полом. Одному богу известно, куда он ее повез: в какой-нибудь грязный притон в городе или, скорее всего, на уединенную прогулку по пустыне. Их не было почти весь вечер, если тебе это интересно! – Дариен почти кричала.

Элисон с изумлением смотрела на нее. Ее не так поразила весть об исчезновении Фионы, как сердитые слова Дариен. Было очевидно, что ее беспокоит не столько судьба Фионы, сколько предательство Пола.

– Прости, Дариен, – беспомощно проговорила Элисон. – Фиона совсем ребенок, она не хотела причинить никому зла.

– Нет? – презрительно переспросила актриса.

– Я должна была пойти с ней на танцы, – с виноватым видом пояснила Элисон. – Но мне хотелось посмотреть праздник.

Они уставились друг на друга в напряженной тишине.

– Ты ничего не можешь поделать, – произнесла наконец Дариен, пожав плечами. – Иди домой и надейся, что все обойдется. Пол привезет твою сестренку. Но на твоем месте я повнимательнее приглядывала бы за ней. Она слишком много общается с Полом Эвертоном, а это не приведет ни к чему хорошему. – И Дариен зашагала прочь, звеня бусами.