Беременность не болезнь - Евгения Пастернак

Большую часть рабочего времени я угробил на решение финансового вопроса. Деньги мне, в общем, дать решили, но и условия поставили феодальные. Взамен обязали подписать контракт на четыре года. И до окончания этого срока я не мог уйти из компании под страхом штрафных санкций, которые, по-моему, превышали мои доходы до конца жизни – и то при условии, что я установлю рекорд долголетия. Если же попытаюсь уйти, не заплатив… Словом, пытаться не стоило. О таких мелочах, как солидные ежемесячные проценты, уж и не говорю.

Я долго торговался, звонил в головной офис в Питере, пытался придумать какой-нибудь другой способ добыть деньги, но все было зря. Руководство почуяло, что есть возможность взять ценного работника за жабры, и не собиралось эту возможность упускать. Кстати, они меня могли выставить в любой момент и потребовать единовременного погашения долга. Против этого пункта я восстал, как Гарибальди, и хоть здесь смог одержать маленькую победу. В остальном победило руководство.

Я добровольно продал себя если не в рабство, то в крепостные.

Уже в конце дня вяло просмотрел ежедневник и с ужасом обнаружил запись: «Строители!» Искать бригаду в восемь вечера было поздновато. Я отложил поиски на завтра.

А потом навалилось столько работы, что времени хватало только на переписывание в ежедневнике слова «Строители» со страницы на страницу и добавление восклицательного знака. Однажды утром я прочел между «Тестирование верстальщиков!» и «Проверить бюджеты!» отчаянное «Строители!!!!!!!!». Это был сигнал бедствия. Тем более что на следующей странице краснело: «Покупка квартиры».

Я решил послать все к черту, сесть на телефон и решить-таки проблемы с ремонтом.

Для бодрости духа позвонил сначала домой.

– Катя! Я по поводу строителей…

– Не волнуйся, я еще вчера выгнала вторую бригаду.

– Золото ты мое! А почему выгнала?

– Криворукие идиоты.

Подробности я решил не выяснять, но поморщился. Что-то супруга в последнее время стала злоупотреблять бранной и просторечной лексикой. То есть очень зло употреблять.

– А первая бригада?

– То же самое, только еще и по-русски не понимают. Еще и разозлили меня, ублюдки!

Я опять поморщился. Как бы это намекнуть Кате, чтобы она повежливее разговаривала? Все-таки дети кругом. Даже внутри.

– Не волнуйся ты так, – нашелся я, – тебе вредно ругаться.

– А я и не ругаюсь. Если что, с ними Люда ругается.

– Бывшая хозяйка? А этих… работников тоже Люда подбирала?

– Нет, это Петрович. Завтра обещал новых подобрать.

Положив трубку, я навсегда вычеркнул вопящее слово из ежедневника и из своей жизни. Пожалуй, в браке есть некоторые преимущества. Вот Катя – взяла и сама организовала ремонт квартиры!

Подумал и улыбнулся. Ну да, «сама». Деньги нашел я, строителей ищет Петрович, а ругается с ними Людмила. А в целом, конечно, «сама». Идеальный менеджер.

Может, мне жену после декретного забрать к себе руководителем проектов?

* * *

Главным событием следующей недели стала очередная бригада рабочих. Бригадир мне понравился – немногословен и деловит. На вопрос, когда они могут начать работать, ответил: «Сегодня».

– Вот и чудесно! – согласилась я. – Давайте я вам все покажу, вы начинайте, а мы с Машей поедем в шко-

лу на собеседование. Значит так, вот эти обои в эту комнату, эти в эту, а вот эти вот сюда, это детская. Кухню пока не трогайте. Понятно?

Бригадир кивнул. Что-то в его кивке мне показалось подозрительным.

– Давайте еще раз. Вы сегодня, наверное, клеить еще не будете?

Кивок.

– Тогда вы сдирайте старые обои, а мы поедем. Да? Кивок.

Мы с Машкой отправились к двери, уже у порога нас остановило жалобное:

– Э-э-э…

– Что? – обернулась я.

– Так а чего делать-то?

– В смысле?

Я смотрела в абсолютно прозрачные глаза рабочего и у меня в сердце поселялась страшная тоска.

– Ремонт делать где? – повторил бригадир.

– Ремонт делать везде.

– А-а-а…

– Вы обои клеить умеете? Кивок.

– Так вот. Нужно переклеить обои во всех комнатах. Это понятно?

Кивок.

– Что тогда непонятно? Молчание.

– Так мы пойдем?

Молчание. Рабочий угрюмо переминается с ноги на ногу.

– Так вы скажите, что делать, и идите.

На меня напал спортивный азарт. Интересно, смогу я ему объяснить или нет?

– Нужно взять вот эти обои и наклеить их на вот эти стены. Понятно?

– Ну что вы так говорите, как будто я тупой! Действительно, чего это я?

– Повторяю еще раз. Кухню не трогайте, в комнатах переклеиваете обои. Старые снимаете, новые клеите. Давайте разнесем обои по комнатам, чтобы вам было легче. Берите вот эти обои и несите их сюда.

Мужик с просветленным лицом взял и понес. Видимо, я, наконец, дала достаточно четкие инструкции.

– Так. Теперь берите вот эти обои и несите их туда.

Отнес. Вернулся со счастливым выражением лица.

– Начинайте вот с этой комнаты. Понятно? Кивок.

– Понятно.

Пауза. Только я собралась уходить…

– А что в ней делать?

От сумасшествия меня спасло своевременное появление Петровича, который заглянул узнать, как мне понравились новые рабочие.

– Катенька, ты только не волнуйся. Я тебе кафельщика нашел. Русский. Честное слово. Хороший мужик, обстоятельный. Отставной военный. Приедет завтра в девять утра, так что нужно срочно ехать закупать плитку. Маша, поедем плитку покупать?

– Ура! Поехали! А этот дядя тоже поедет?

Я вздрогнула и вспомнила про бригадира, который стоял в том же месте комнаты и ждал дальнейших распоряжений.

– Петрович, объясни ему, что он нам не подходит, а мы тебя на улице подождем, – быстро сориентировалась я и выскочила из квартиры.

Слушая за ужином весело-злую трескотню жены, я вдруг подумал, что теперь мы с ней живем совершенно отдельными жизнями. Она гоняет строителей, а я решаю на работе какие-то финансово-производственные проблемы. До свадьбы оно не так было. Были общие интересы. Цели общие.

– Катя, – перебил я рассказ о чем-то из мира ремонта, – ты меня любишь?

Катя, которая как раз показывала в лицах тупого бригадира, захлопала глазами.

– Что-то случилось? – спросила она. Я замотал головой.

– Любит! – пришла на помощь Машка. – И я люблю. Так что там дальше было, мама, рассказывай!