Ускользающий ангел - Барбара Картленд

К удивлению Улы, он произнес холодным, жестким и в то же время сдержанным голосом:

— Полагаю, ваше высочество должен понимать, что моя бабушка, женщина весьма преклонного возраста, сегодня не может принимать гостей, так как отдыхает после вчерашнего бала.

Принц молчал, с вызовом глядя на маркиза.

— Поэтому вы понимаете, — продолжал тот, — что вас впустили в дом по ошибке, и мне лишь остается просить ваше высочество оказать любезность нанести нам визит в другой раз.

— Я пришел с визитом к мисс Форд, — наконец ответил принц.

Уле показалось, он прорычал эти слова, словно хищное животное.

— Наверное, вашему высочеству неизвестно, — все тем же холодным и надменным тоном продолжал маркиз, — что в Англии молодые женщины благородного происхождения не принимают мужчин наедине.

Принц понял, что побежден по всем статьям, но ему удалось деланно рассмеяться и воскликнуть:

— Английские традиции! Английские порядки! Их так трудно понять нам, приехавшим из других стран!

— Именно так! — подтвердил маркиз. — Я знал, что его высочество все поймет.

Он отворил дверь, и хотя принц постарался гордо прошествовать мимо, не оставалось сомнения, что он унижен и взбешен.

Маркиз, оставив Улу одну, вышел следом за принцем в коридор и сказал:

— Надеюсь, ваше высочество позволит мне проводить вас до экипажа.

Он закрыл за собой дверь, и обессиленная Ула, упав в кресло, услышала только удаляющиеся по коридору шаги.

Девушка все еще дрожала, чувствуя себя так, словно только что прошла через ужасное испытание и была спасена от гибели лишь вмешательством маркиза.

Ула испытывала к принцу Хасину глубочайшую неприязнь и боялась его так, как не боялась прежде никого, в том числе и своего дядю.

Она не сомневалась, что он олицетворяет собой само зло и порок.

Принц уже покинул Равенторп-хауз, а Ула все дрожала от одной лишь мысли, что Хасин мог поцеловать ее.

Маркиз вернулся в библиотеку.

— Как вы могли быть настолько неосторожны… — начал было он.

Тут маркиз встретился взглядом с огромными испуганными глазами Улы, и весь его гнев тут же улетучился.

— Значит, вы не ждали его?

— Я… понятия не имела… что он придет сюда, — ответила Ула. — Я… я с первого же взгляда… прониклась к нему неприязнью… еще когда вынуждена была… танцевать с ним вчера вечером… и если бы вы не спасли меня… он бы… меня поцеловал!

Ее голос прерывался и дрожал от ужаса.

Маркиз остановился спиной к камину.

— Забудьте о нем, — сказал он. — У меня должно было хватить ума отказать турецкому послу, когда тот просил включить принца в список приглашенных на вчерашний бал. Я сейчас же отдам слугам распоряжение впредь не пускать его. Если этому мерзавцу вздумается снова приехать сюда, ему будут отвечать, что дома никого нет.

— Благодарю… вас, — прошептала Ула.

Через какое-то время, словно обдумав случившееся заново, она сказала:

— С моей стороны… было очень глупо… так… перепугаться, но я не знала… что на свете… есть такие люди.

— К несчастью, они встречаются достаточно часто, — холодно заметил маркиз, — и вам надлежит научиться стоять за себя.

— Я… я постараюсь, — робко откликнулась Ула. — Но меня не покидает мысль… что я могла встретить не вас… а кого-то, похожего на него… когда убежала из дома дяди.

— Принц Хасин, несмотря на его царственное положение, не относится к тем людям, перед которыми распахиваются двери любого приличного дома, — сказал маркиз. — Мне знакома его репутация, и я лишь могу повторить еще раз, что допустил ошибку, позволив ему прийти на бал.

— Бал был просто восхитительный, — тихим голосом произнесла Ула.

— Вам он понравился?

— Даже не могу передать словами. Он навсегда останется у меня в памяти.

— Надеюсь, вашим дяде и кузине был преподан урок, который они никогда не забудут.

В голосе маркиза прозвучало нечто такое, что заставило Улу непроизвольно воскликнуть:

— Нет… пожалуйста… не говорите так!

— Почему? — спросил маркиз.

— Потому что… это вам не к лицу.

Он пораженно уставился на девушку, и она стала объяснять:

— Возможно, вы сочтете мои слова… самонадеянными и даже дерзкими… но вы такой хороший… такой добрый и прекрасный… и вам не к лицу… мелочная мстительность… Она недостойна вас.

Ула говорила неуверенно, запинаясь. Затем она быстро добавила:

— Я… я плохо выразила свою мысль… но я считаю… это правда.

Маркиз долго смотрел ей в лицо, затем подошел к окну и уставился в сад.

Там садовники и слуги снимали с деревьев оставшиеся после вчерашнего бала бумажные фонарики и убирали расставленные вдоль дорожек светильники.

Маркиз не видел их. Его взор был обращен в прошлое, когда, как он прекрасно это сознавал, был совершенно другим человеком, чем теперь.

Он был молодым идеалистом и верил, как учила его мать, что человек, занимающий высокое положение в обществе, должен быть примером чести и благородства для всех, кто стоит ниже его.

Маркиз стоял и думал, потерял ли он этот идеал, и вдруг у него за спиной прозвучал робкий голос:

— В-вы… не сердитесь на… меня?

Он обернулся.

Ула жалобно смотрела на него, и маркиз понял, что она испугалась своих неосторожных слов.

— Нет, не сержусь, — тихо ответил он. — И у меня возникло неприятное чувство, что вы правы.