Твой соблазнительный обман - Александра Хоукинз

Через три дня Оливия уже неподвижно сидела на темно-зеленой коже мягкого сиденья дилижанса. Прошло десять часов их опасного восемнадцатичасового путешествия в Лондон, и она наблюдала, как приглушенные мрачные оттенки полночи постепенно сменяются на небе ярким сочетанием красных, оранжевых и желтых красок. Девушка залюбовалась рассветом, когда они остановились у постоялого двора, чтобы конюхи сменили лошадей. Поистине восхитительное зрелище.

Короткая передышка от духоты и бесконечной тряски длилась всего несколько минут, и вскоре дилижанс вновь был готов отправляться в путь. Оливия сидела рядом с леди Фелстед, а дочь маркизы, леди Фиона, расположилась у окна. Напротив разместились лорд Кемпторн и Гидеон. За ними следовал дилижанс с лордом и леди Фейрлэм, который они делили с сестрой маркизы, леди Арабеллой, ее родителями, герцогом и герцогиней Блекберн, и их старшей незамужней дочерью, леди Гонорой. Не было времени даже для того, чтобы обменяться любезностями с пассажирами другого дилижанса, к тому же дорога лишила Оливию последних сил, и ей было не до учтивости.

Девушка с трудом скрывала свое состояние от спутников.

Слава богу, ночная езда даровала ей немного уединения – душный дилижанс и постоянная тряска убаюкали большинство Нитервудов.

За исключением лорда Кемпторна.

Не раз Оливия ловила на себе его пристальный взгляд. Она не собиралась обнаруживать свою унизительную слабость перед таким, как он.

– Вам дурно, мисс Лидалл?

Она сидела, закрыв глаза, и гадала, удастся ли ей прикинуться спящей, чтобы не отвечать на его вопросы.

– Я вижу, что вы не спите, – продолжал Торн, понизив голос, чтобы не разбудить остальных. Он вытянул ногу, случайно задев ее сапог. – Сомневаюсь, что вы сразу же уснули.

Раздражаясь столь пристальным его вниманием, Оливия открыла глаза, и их взгляды встретились в утреннем свете, пробивающемся сквозь окна дилижанса.

– Я понятия не имела, что вы страдаете бессонницей, милорд, – прошептала она в ответ. – Или это симптом какого-то более серьезного заболевания?

– На что, черт побери, вы намекаете?

– На апатию, лорд Кемпторн, – ответила она, поднося платок к губам.

– А кто сказал вам, что я страдаю от душевной скуки?

– Насколько я помню, никто, – призналась она. – Я где-то услышала об этом в прошлом году. Вы же знаете, как в бальном зале разносятся сплетни.

– Вы слишком умны, мисс Лидалл, чтобы слушать глупые сплетни. Я не страдаю ни от апатии, ни от другой болезни, – сухо ответил он.

– Тогда почему же вы не спите?

– Разве возможно заснуть, когда кучер, черт бы его побрал, на такой дороге превратил мой мозг в кашу? – пожаловался он.

Его сварливое ворчание заставило ее улыбнуться.

– А мне всегда кажется, что у меня выворачивает руки и ноги, – призналась она, пытаясь не обращать внимания на тошноту, которая из-за духоты подкатывала последние несколько часов.

– Поэтому вы так бледны? Вам неудобно? – допытывался он.

– Среди всего прочего, – туманно ответила она. Оливии не терпелось сменить тему разговора. – Кажется, мы хорошо проводим время.

– Да уж, кучеру явно нравится ехать таким шагом, от которого косточки тарахтят, – сказал Торн, глядя на нее, как на загадку, которую он намеревался разгадать. – Если не попадем под дождь, так и будем трястись.

Громкий храп спящей маркизы прервал их беседу. Подбородок упал ей на грудь, в горле заклокотало.

Оливия едва удержалась от смеха. В конце концов, маркиза была матерью ее собеседника. Когда она взглянула на лорда Кемпторна, то увидела, что на его губах играет довольная улыбка, а глаза озорно блестят.

– Должно быть, вам не терпится вернуться в Лондон.

Граф склонил голову набок и задумчиво посмотрел на девушку:

– Вы не ответили на мой вопрос.

Она невинно захлопала ресницами:

– А что был за вопрос?

Он что-то пробормотал себе под нос.

– Мисс Лидалл, меня беспокоит ваша бледность. Я поинтересовался, не захворали ли вы.

Теперь, когда она согласилась на путешествие, не стоило давать лорду Кемпторну повод оставить ее на одном из постоялых дворов.

– Со мной все хорошо, милорд.