Кто мы друг другу? - Кейтлин Крюс

«Или, может, ты себя нашла спустя столько времени. В конце концов ты дочь модной элегантной женщины, на которую равнялась вся Европа», — услышала она тихий внутренний голос, но предпочла его проигнорировать.

— Если ты не хочешь, чтобы я надевала толстовку, ты мог бы сказать: «Лилиана, пожалуйста, не надевай толстовку». Видишь? Это не так уж и сложно. — Она сердито посмотрела на него. — Я оденусь так, как хочу.

Но она не появилась перед ним в мешковатых джинсах и толстовке. И причина была вовсе не в том, что при выборе гардероба для нее он не включил в него вещи, которые ему не нравились. Она все равно собиралась бросить ему вызов с помощью одежды, но почему-то в конце концов оказалась в плотных легинсах и шерстяной тунике. Небрежно обмотав вокруг шеи модный шарф, она надела короткую дутую куртку и сапоги с меховой оторочкой. Бросив взгляд в зеркало, она обнаружила, что очень похожа на богатых и знаменитых посетительниц Сент-Морица, фото которых часто видела в журналах. Лилиана упрямо сказала себе, что ее раздражает это сходство, хотя в душе знала, что это совсем не так.

— Красота, — пробормотал Изар, открывая для нее дверь, и на этот раз ей пришлось солгать себе, что она не получила удовольствия от комплимента.

Выйдя на улицу, они сели в «ренджровер», ждавший их у начала расчищенной подъездной дороги, которую не было видно из дома из-за густых елей.

— Я думала, что с этой горы можно спуститься только на лыжах или вертолете, — сказала Лилиана, когда шофер, повел автомобиль по дороге, которая из-за высоких сугробов с обеих сторон больше походила на туннель. — Ты как-то сказал, что, если я захочу спуститься, мне придется использовать лыжи или снегоступы.

Если бы она предположила, что Изар устыдится своей лжи, ее ждало бы разочарование. Он лишь поднял брови, и даже несмотря на то, что на нем были солнцезащитные очки с зеркальными стеклами, она все равно ощутила на себе магнетическую силу его взгляда, словно он прикоснулся к ней своими умелыми руками.

— Я солгал, — просто сказал он, — но это не имеет значения. Ведь ты еще не все мне доказала.

— А я думала, что все, — ответила Лилиана. Ее щеки вспыхнули, но она не отвела взгляд, решив, что ей пора перестать вести себя как стыдливая девственница.

Неожиданно Изар улыбнулся, продемонстрировав ей ровные белые зубы, и ее снова захлестнула волна желания.

— Не совсем, gatita, — мягко произнес он. — Не совсем. Но у меня нет особых причин удерживать тебя как пленницу. Докажи, что я могу тебе доверять, и ты сможешь покидать мой дом, когда захочешь.

— Как я могу тебе это доказать, если ты не хочешь мне верить? — спросила она, с трудом сохраняя спокойствие. — Ты не хочешь мне доверять. Ты хочешь меня контролировать.

— Если бы я тебе доверял, мне не было бы нужно тебя контролировать.

— Ты хочешь на мне жениться. — Она покачала головой: — Для этого необходимо, чтобы я тебе доверяла, а я тебе не доверяю. Твои мотивы мне недостаточно ясны.

— По-моему, все и так яснее некуда. — Начался неровный участок дороги, и Изар вытянул в сторону руку, чтобы Лилиану не бросило вперед. Вопреки ее воле такое проявление заботы привело ее в восторг. Оно означало, что ему небезразлично ее благополучие. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Какая еще ясность тебе нужна? Может, мне спеть тебе или сплясать?

Лилиана убедилась, что перегородка между передними и задними сидениями наглухо закрыта и шофер не может их услышать. Она знала, что ей следовало бы оттолкнуть руку Изара, чтобы он не подумал, что она принимает его заботу… но ей почему-то не захотелось этого делать.

В этом-то и была вся проблема. На самом деле она хотела подчиниться Изару. Сделать все, что он хочет, лишь бы побудить его снова к ней прикоснуться. Лишь бы придать смысл всем тем годам, в течение которых он строго контролировал ее на расстоянии.

Она хотела, чтобы Изар в нее влюбился.

Нет.

Неожиданный поворот мысли так поразил ее, что у нее перехватило дыхание. Она спятила? Разумеется, она этого не захотела бы, даже если бы Изар был на такое способен.

Она могла бы в какой-то степени подчиняться мужу, но ей не хотелось бы раствориться как личность, что, по мнению Изара, было неотъемлемой частью брака. Для нее это было бы равносильно самоубийству.

— Я думаю, что ты хочешь, чтобы я беспрекословно выполняла все твои требования. Именно это ты ясно дал мне понять в самолете, — произнесла она каким-то чужим голосом. — Но это не брак.

— Ты считаешь себя знатоком в вопросах брака? Это странно, учитывая, что до нашей близости у тебя не было серьезных отношений с мужчинами. — Одна темная бровь взметнулась. — Или, может, ты скрыла от меня толпу своих воздыхателей точно так же, как скрыла свой адрес?

— Нет. — Отвернувшись, она уставилась на полузамерзшее озеро и суровые горы за окном. — Я хочу, чтобы у меня было то же, что и у моих родителей. Любовь. Привязанность. Партнерство во всех смыслах. Не понимаю, зачем мне соглашаться на меньшее.

Изар вздохнул, и она пожалела о своих словах. Его вздох был слишком красноречивым. Неужели он знает о ее родителях что-то такое, чего не знает она, и у него хватит духу осквернить ее воспоминания, связанные с ними? Зачем ей это выслушивать? Все равно она не сможет ни в чем его убедить.

— То, что было у твоих родителей, большая редкость, — неожиданно сказал он, развеяв ее опасения. — Ты не можешь сидеть и ждать в надежде на то, что судьба сделает тебе такой подарок. Весьма вероятно, что ты проведешь в напрасном ожидании всю жизнь.

По-прежнему глядя в окно, она вскинула подбородок:

— В таком случае я буду ждать всю жизнь. И не важно, напрасным будет это ожидание или нет.

— А я считаю, что в брак лучше вступать исходя из практических соображений. — Он взял ее руку в свою, и ее кожу начало покалывать. Здравый смысл велел ей отдернуть свою руку, но она не сделала этого. — Таких, как общие интересы и общие цели.

— Думаю, ты имеешь в виду тот факт, что каждому из нас принадлежит половина компании, — съязвила она, бросив на него взгляд. — Это не одно и то же.

Изар улыбнулся, но взгляд его остался непроницаемым.

— Мне придется познакомить тебя с суровой реальностью, gatita, — сказал он. — Ты красива и богата. Если ты откажешь мне, то тебя всю оставшуюся жизнь будут преследовать мужчины с корыстными мотивами. Ты будешь гадать, желает очередной претендент обладать твоим телом или ему просто нужны твои деньги.

Она все-таки попыталась отдернуть руку, но он не отпустил ее.

— Просто так меня, конечно, полюбить невозможно. Ну, разумеется. Было бы глупо с моей стороны думать иначе.

— Возможно, кто-то тебя и полюбит, но тебя будут постоянно терзать сомнения.

Лилиану переполняло разочарование. В глубине души она все-таки надеялась, что он скажет, что-то более приятное для ее женского самолюбия. Она снова попробовала высвободить свою руку, и на этот раз он ее отпустил — Значит, ты мне предлагаешь выбрать тебя, только потому, что я уже знаю, какого невысокого мнения ты обо мне, и не буду питать никаких иллюзий на твой счет?