Бесценный выигрыш - Барбара Картленд

— Что вы имеете в виду? — не понял герцог — Папа говорил, что у господа мы черпаем жизненную силу. Она вливается в нас во время молитвы. Преисполнившись ее, мы с вами становимся источником этой силы и тогда можем помочь и другим.

Лорена говорила просто и без всякой аффектации Герцог поразмыслил немного над ее словами и потом заметил — Я нахожу, что это прекрасное объяснение того, чем должна быть для людей религия, но, к счастью, так бывает очень редко.

— Я знаю, что католики тоже так веруют, — сказала Лорена. — Их веру укрепляют не только молитвы, но и изображения святых.

Чувствуя, что герцог ожидает от нее объяснения, она продолжала:

— Я часто видела в Риме, когда они преклоняют колени перед статуей одного из своих святых или перед его живописным изображением, они не только молятся о помощи или о чем-то, чего они очень желают, но они получают от него какую-то особенную силу.

— Я понимаю, о чем вы говорите, — кивнул герцог. — Это меня ужасно интересует. Во время моих путешествий я часто думал, что делают католики, зажигая свечи и совершая обряды в своих церквах. Теперь вы мне объяснили.

— Мне кажется, — сказала Лорена, — что такому важному человеку, как вы, от которого зависит столько людей, нужно больше сил, чем такой незначительной личности, как я.

— Вы хотите сказать, что я должен молиться более горячо, чем другие? — спросил герцог с оттенком цинизма в голосе — Вам не нужно молиться столько, сколько мне, — возразила Лорена, — но в то же время связь с силой и могуществом бога необходимы всем. Она была необходима даже Христу.

Герцог подумал, что если бы, остальные его гости могли услышать этот разговор с восемнадцатилетней девушкой, они бы ушам своим не поверили.

С тех пор как он был ребенком, он не помнил, чтобы кто-то говорил с ним о боге или о молитве.

В Оксфорде они с друзьями иногда анализировали свои поступки и побуждения и обсуждали в несколько отвлеченном духе различия между разнообразными религиями, но с тех пор минуло уже столько лет.

«Как просто объяснила она мне сейчас весь смысл жизни», — подумал Элстон. В то же время он знал, что его друзья нашли бы это смехотворным.

Ничего не было легче, как высмеять ее убеждения, превратить в шутку ее утверждение, что такой человек, как он, может обрести силу в боге.

Может быть, ему следует предупредить Лорену, что не стоит обсуждать подобные вопросы с посторонними. «Но всякий порядочный человек, — подумал он, — должен отнестись с уважением к такой чистоте и искренности».

Однако он отлично знал, окружающие его женщины не входят в эту категорию, особенно такая особа, как Дейзи.

Ему неожиданно пришла мысль, что Дейзи была далеко не порядочная женщина. Она была порочна, и впервые за много лет он задался вопросом, что привлекло его в женщине, в которой было так мало настоящих достоинств.

Они уже подъезжали к дому, когда Лорена робко сказала:

— Простите, если я вам наскучила своими разговорами. Мама всегда говорила, что нельзя навязывать другим свои мнения.

— Вы мне ничего не навязывали, напротив, мне все это чрезвычайно интересно, — возразил герцог.

По ее улыбке он понял, что его ответ успокоил ее. Как раз в это время они оказались у подъезда, и дверца экипажа открылась. Их поездка закончилась.

Лорена провела чудесное утро, осматривая конюшни с сэром Хьюго. Он сказал ей, что в Миере, как и в других больших усадьбах, было принято, чтобы гости в воскресное утро посещали конюшни.

Лорена заметила, что грумы изрядно потрудились, готовясь к этому. Проходы между стойлами были посыпаны песком, каждое стойло выложено чистой соломой, лошади были вычищены и ухожены настолько, что кожа их блестела, как шелковая.

К Лорене и сэру Хьюго скоро присоединился лорд Карнфорт, говоривший опять о своих собственных лошадях, за ним и Перри Гиллингэм, а позже и другие гости.

— Вы ранняя пташка, мисс Бенсон, — заметил Лайонел Дартфорд Лорене.

Лорена хотела было сказать, что давно уже встала, чтобы побывать в церкви, но, решив, что это может быть воспринято как упрек тем, кто не посетил службу, она только улыбнулась:

— День слишком хорош, чтобы задерживаться в постели.

— Я с вами согласен, но мы все припозднились вчера, преследуя за карточным столом «госпожу удачу», которая, к сожалению, оказалась немилостива ко мне!

— Вы много проиграли? — спросила сочувственно Лорена.

— Больше, чем я мог себе позволить, — отвечал лорд Дартфорд.

Она взглянула на него озадаченно.

— Я знаю, вы думаете, что я глупец. Да я и сам себя таким считаю. Как все азартные игроки, я всегда уверен, что следующая карта принесет мне состояние, — признался он.

— Я как-то читала, — сказала Лорена, — что человек, постоянно рискующий в надежде на крупный выигрыш, имеет очень мало шансов.

— Как будто я этого не знаю! Я уже говорил вам, что я глупец, но в таком блестящем избранном обществе мне стыдно признаться, что я не в состоянии делать высокие ставки.

— Несправедливо от вас этого ожидать, — сказала Лорена. — Если бы я была на месте герцога…

Она не успела договорить, когда за ее спиной раздался голос:

— Я не ослышался, вы сказали, «если бы я была на месте герцога»? Я бы желал услышать конец этой фразы, — с любопытством хозяин дома смотрел на Лорену и ее собеседника.

— Если бы ты не перебил мисс Бенсон, Элстон, — сказал лорд Дартфорд, не дав Лорене времени ответить, — ты бы узнал, что она хотела сказать, и я не сомневаюсь, что это было бы что-то весьма полезное.

— Я весь внимание, — сказал герцог.

— Мне не хотелось… чтобы вы сочли это за… критику, — поспешно заметила Лорена. — Это просто так… только одна мысль.

— Еще одна? — герцог усмехнулся. Лорена взглянула на лорда Дартфорда, как будто спрашивая разрешения повторить сказанное им.

— Ну что же, — сказал он с улыбкой, — скажите герцогу, если хотите. Ему не повредит узнать правду.

— Правду о чем, Лайонел? — осведомился герцог.

— Мисс Бенсон скажет тебе.

— Я хотела сказать, — начала Лорена неуверенно, — что, если бы я была на месте вашей светлости, я бы… не позволила своим гостям проигрывать больше, чем они могут себе позволить.

Она заметила на лице герцога недоверчивое выражение.

— Не потому, что азартные игры это плохо, — продолжала она, — хотя я не понимаю, почему они так привлекают некоторых… но просто потому, что… я бы хотела, чтобы мои гости были счастливы и довольны. А разве может быть счастливым и довольным человек, потерявший деньги за карточным столом?

Оба ее собеседника внимательно слушали.

— Никому не может нравиться, если он чувствует, что… был… опрометчив, проиграв слишком много, когда у него в любом случае было мало шансов выиграть.