Прекрасная похитительница - Барбара Картленд

Теперь Джастину пришло в голову, что он должен выразить свою благодарность главному садовнику за прекрасное состояние парка, обсудить положение дел с егерями и лесниками и получить отчет о состоянии ферм.

Он удивился, что Маркхэм до сих пор его не представил всем этим людям. Видимо, управляющий боялся наскучить маркизу делами и предоставил ему возможность развлекаться в Хертклифе, а не загружать его сразу домашними проблемами после столь длительного отсутствия.

«Это я должен сделать в любом случае, — думал Джастин, — но, поскольку мы с Энтони собираемся пробыть здесь еще долго, хватит времени на все».

Друзья въехали на окраину небольшой, беспорядочно раскинувшейся деревушки.

Большинство домов с живописными соломенными крышами было построено еще покойным маркизом для слуг, удалившихся на покой.

Дома, окруженные маленькими садиками, засаженными пестрыми цветами, располагались вокруг церкви из серого кирпича, построенной еще в нормандский период, задолго до возведения Хертклифа.

Маркизу пришло в голову, что склеп, мимо которого он проходил, когда сопровождал своего деда в церковь по воскресеньям, мог принадлежать семье Уодбридж.

Он подумал, что эта семья долгое время была здесь самой влиятельной, пока Верьены, как узурпаторы, не захватили их землю и их положение.

Теперь Джастина совсем не удивляло, что старый адмирал ненавидел его отца, и ему было интересно, что Ивона чувствует по отношению к нему самому.

Маркиз был почти уверен, что она скорее боится его, чем ненавидит или презирает.

Увидев священнослужителя, идущего по деревенской улице, он подъехал к нему и придержал коня.

— Вы викарий этого прихода? — спросил Джастин.

Викарий посмотрел на него с недоумением, но через мгновение на его лице появилось приветливое выражение.

— Да, — ответил он, — а вы, я полагаю, маркиз де Верьен?

— Да, это так, — сказал маркиз, — хотя я удивлен, что вы узнали меня.

Викарий улыбнулся.

— Вас было бы трудно не узнать, — объяснил он. — Во-первых, я слышал о вашем приезде в Хертклиф, а во-вторых, вы очень напоминаете вашего отца.

— Вы знали моего отца?

— Только в последние годы жизни его светлости, — ответил викарий. — Я очень рад, что в Хертклифе снова появился законный владелец.

Благодарю вас за добрые слова, — сказал маркиз. — Я понимаю, что отсутствовал слишком долго. В данный момент я хотел бы заехать к Бэйтмену, который, как я узнал, покинул службу и ушел на покой. Не подскажете ли вы мне, в каком коттедже он живет?

— Коттедж Хэйтоп, — показал священник, — но вы найдете его в плохом состоянии, беднягу.

— Жаль это слышать, — искренне огорчился Джастин. — Наверное, болезнь заставила его уйти со службы?

Викарий с недоумением взглянул на него. Затем, поколебавшись недолго, спросил:

— Разве мистер Маркхэм не информировал вашу светлость о действительных обстоятельствах?

— Нет, — ответил маркиз, — и я буду признателен, если вы это сделаете.

Во время беседы он спешился и стоял рядом с викарием, человеком среднего возраста с начинающими седеть волосами.

— Я думал, мистер Маркхэм рассказал вам, милорд, — начал священник с некоторым смущением, — что Бэйтмен слишком много пил и из-за этого был не способен выполнять свои обязанности.

— Пил! — удивился Джастин.

Я надеюсь, что ваша светлость не подумает, что я кого-то осуждаю, — сказал викарий, — но, если говорить откровенно, у него почти не было занятий, а так как у Бэйтмена в руках оказались ключи от погреба, испытание оказалось ему не по силам.

— Как жаль, — заметил маркиз. — Я всегда считал его хорошим человеком.

— Он таким и был, но сатана, милорд, всегда находит дело для праздных рук.

Джастин нахмурился.

— Вы сказали, коттедж Хэйтоп? Спасибо, викарий, рад был встрече с вами.

— Я также, милорд, — ответил священник.

Держа коня под уздцы, Джастин направился к указанному священником коттеджу.

Дойдя до цели, он оглянулся и заметил на другой стороне улицы несколько мальчишек, которые бросили игру и с восхищением глазели на его лошадей.

Выбрав самого высокого паренька, маркиз подозвал его и сказал:

— Я хочу, чтобы ты подержал моего коня. Ты умеешь обращаться с лошадьми?

— Да, сэр.

— Просто держи его за уздечку, а если он начнет вести себя беспокойно, походи с ним по дороге до церкви и обратно. Понял?

— Да, сэр.

Глядя на маркиза, Энтони проделал то же самое, и два мальчугана, порозовевших от удовольствия, приняли лошадей, а друзья прошли по узкой дорожке к коттеджу, выкрашенному в черный и белый цвета.

Дверь открыла пышная молодая женщина лет тридцати, которая была так поражена приходом джентльменов, что начала отчаянно приседать, от ужаса лишившись дара речи.

— Я маркиз де Верьен. Я хотел бы видеть Бэйтмена. Вы его дочь?

— Нет, милорд… племянница. Я работала в доме, но потом мне пришлось уйти, чтобы за ним ухаживать.

— Вы служили в Хертклифе?

— Да, милорд.

— Без вашего дяди в доме не так уютно, — любезно сказал Джастин. — Могу я поговорить с ним?

— Ваша светлость увидит, что он сильно изменился.

— Понимаю, где он?

Вместо ответа женщина пересекла маленькую кухню и открыла дверь в задней стене. Она ввела гостей в небольшую, чистенькую спальню, в которой лежал старый дворецкий в красной фланелевой пижаме.

Джастин с трудом узнал своего старого слугу. Раньше маркиз часто шутил, что полные достоинства манеры и представительный вид делают Бэйтмена похожим на архиепископа.

А теперь он увидел преждевременно постаревшего пьяницу с красным носом и дрожащими руками. Его глаза были налиты кровью, и Джастин понял, что хотя Бэйтмен и прикован к постели, он все-таки продолжает пить.

— Его светлость хочет поговорить с тобой, дядя, — сказала женщина.

Она вернулась на кухню, оставив маркиза и Энтони наедине с Бэйтменом.

В комнате было два стула. Джастин поставил свой поближе к кровати и начал беседу:

— Мне очень жаль встретить вас в таком состоянии, Бэйтмен. Мне не хватает вас в Хертклифе. Дом без вас уже не кажется таким, как прежде.

— Вы очень добры, милорд, — ответил Бэйтмен. — Я готовился к приезду вашей светлости, но вот заболел, и мистер Маркхэм поселил меня в этом коттедже.

Он помолчал минуту, затем раздраженно добавил:

— Он был рад от меня отделаться!