Прелестные наездницы - Барбара Картленд

Как только Кандида вошла на конюшенный двор, то поняла: что-то случилось. Приветствие майора Хупера прозвучало отрывисто, и он не смотрел на нее. Кроме того, она видела, что рабочие и конюхи стояли группой, а затем начали расходиться, когда она направилась к ним. Что-то случилось, но что?

Она побежала за майором Хупером и догнала его, прежде чем он дошел до своей лошади, которую конюхи как раз выводили из стойла.

– Что произошло? – с тревогой в голосе спросила она.

Он повернулся и посмотрел на нее, но слова застыли у него на губах.

– Я поняла, в чем дело, – еле слышно прошептала Кандида. – Вы продали Пегаса!

Не было нужды в том, чтобы он подтвердил ее подозрения: выражение его лица сказало ей все.

– Как же вы могли? – жалобно сказала она. – Как вы могли сделать это после того, как обещали мне, что не продадите его?

– Я обещал вам, когда мы в первый раз встретились, что я не продам Пегаса сразу же, – ответил майор Хупер. – Он был с вами три недели.

– Три недели! Что значат три недели, когда Пегас – единственное, что у меня есть, единственное, что я люблю?! – вскричала Кандида.

Ее голос был полон страдания, а в глазах стояли слезы. Майор Хупер избегал ее взгляда.

– Все не так уж плохо, как кажется, – сказал он. – Вы поедете вместе с ним.

– С ним? – не поверила своим ушам Кандида. – Но как? В качестве кого? Что я буду делать?

– Миссис Клинтон вам все объяснит, – коротко сказал майор Хупер, и, отойдя в сторону, вспрыгнул в седло.

Он явно избегал ее, и Кандида поняла: бесполезно о чем-либо его расспрашивать. В нем появилась какая-то сдержанность, скрытность; она и раньше замечала нечто подобное, и тогда это часто делало для нее невозможным получить ответы на свои вопросы.

Она оглянулась, почти уверенная в том, что Пегаса уже нет. Но оказалось, что старший конюх подводил его к помосту для посадки. Кандида шагнула на помост, а затем взобралась в седло.

– Мне, право же, очень жаль, что так получилось, мисс, – сказал старший конюх тихим голосом, чтобы не слышал майор Хупер, – но для коня это лучший хозяин из всех возможных.

Кандида хотела что-то ответить, но не могла, потому что едва сдерживала рыдания, грозившие вырваться наружу. Майор Хупер и еще три конюха уже выезжали верхом, и девушке ничего не оставалось, как только последовать за ними.

В полном молчании они легким галопом объехали Риджент-парк. Все это время Кандида чувствовала ту же муку, что и в тот день, когда ехала на Пегасе на ярмарку.

Она попыталась успокоить себя, вспоминая слова майора Хупера о том, что будет вместе с Пегасом у его нового владельца, – но сколько это может продлиться?

Она вдруг почувствовала страх перед тем, что ее ждало впереди, – страх не только за себя, но и за Пегаса. А вдруг на нем будет ездить какой-нибудь любитель острых шпор? А вдруг его будут нещадно эксплуатировать – он ведь такой добрый и послушный? А вдруг его владелец, кем бы он ни был, окажется жестоким и загонит его?

– Лучше бы он умер уже сейчас, – прошептала Кандида.

Когда они проезжали улицу, на которой жила миссис Клинтон, майор послал конюхов вперед.

– Возле двери я оставлю вас, – сказал он Кандиде. Она поняла, что он не хочет разговаривать с ней, отвечать на ее вопросы.

– Лучше бы я работала в школе верховой езды, – сказала она и вдруг добавила: – Мне бы хотелось проехаться на Пегасе по барьерам.

Майор Хупер не отвечал, и Кандида разразилась мольбами:

– Позвольте мне, пожалуйста! Вы ведь понимаете, что это, возможно, в последний раз.

Майор неохотно уступил этой просьбе, и, видя по его лицу, что он согласен, Кандида развернулась и поскакала впереди него по дороге, которая вела к извозчичьему двору.

Один из конюхов открыл дверь школы верховой езды. Кандида начала прыгать на Пегасе через барьеры, чувствуя, что он перелетает через них, будто птица. Вверх – вниз, вверх – вниз, снова и снова, пока наконец он не взмок и Кандида не остановила его. Тут она увидела, что майор Хупер наблюдает за ней. Она соскользнула с седла, и конюх повел Пегаса, чтобы обтереть.

– Спасибо, – сказала Кандида.

– Послушайте, Кандида, – произнес майор Хупер севшим голосом. – Я знаю: вы думаете, будто я предал вас, но мне ничего другого не оставалось.

– Почему я не могу остаться здесь, с вами? – спросила Кандида. – В эти последние недели я была так счастлива. Вы сказали, что я хорошо работаю! Почему же я не могу продолжать на вас работать?

– Это невозможно, – ответил он. – Это не может продолжаться вечно.

– Почему же? – с мольбой в голосе спросила Кандида.

Хупер отошел от нее, и девушка поняла, что он не ответит на ее вопрос. Но тут он вернулся.

– Позвольте мне дать вам совет, – сказал он. – Не сопротивляйтесь естественному ходу жизни – двигайтесь вместе с ним. Вы, конечно, слишком молоды, слишком ранимы для всего этого, но альтернативы нет. Во всяком случае, я ее не вижу. Учитесь принимать вещи такими, как они есть, старайтесь ко всему приспособиться и не пытайтесь бороться: вам лишь будет еще больнее.

Ничего не понимая из того, что он пытался ей втолковать, она могла лишь смотреть на него снизу вверх глазами, полными слез.

– Вы были очень добры ко мне, – сказала она. – Но вы не понимаете, что значит чувствовать себя совершенно одинокой, знать, что единственное существо, которое ты любишь, которое что-то для тебя значит, забирают.

Майор Хупер встряхнул головой и, словно не в силах больше терпеть, быстро вышел из школы во двор.