Бессмертная и незамужняя - Мэри Дженис Дэвидсон

Поэтому мне было не очень-то приятно, когда выяснилось, что собаки считают меня теперь просто неотразимой.

До гибели я не обращала особого внимания на собак, а они, в свою очередь, игнорировали меня, и наши пути практически никогда не пересекались. Отныне все изменилось.

Выйдя из машины, я не успела миновать и квартала, а за мной уже неотступно следовали не менее десятка псов. И все они были прямо-таки непреклонны в своем обожании. Едва я повернулась, чтобы отогнать их, они тут же подскочили вплотную и принялись облизывать мои лодыжки, скаля зубы в какой-то дурашливой улыбке. Непонятно, почему подобного не происходило в ту ночь, когда я бродила в окрестностях Лейк-стрит, пытаясь покончить с собой самыми разнообразными способами? Быть может, тогда у меня еще не начали вырабатываться особые вампирские феромоны? Или в здешних местах обитает больше собак?.. Или же я просто сошла с ума?

Вдобавок к этому слюнявому обожанию в ушах у меня по-прежнему звучал ворчливый голос Джессики. Если суммировать ее доводы, то она считала, что отправляться в одиночку на встречу с незнакомцем, знающим о том, что я вампирша, это, во-первых, безумие, а во-вторых – глупость, и поскольку я все же намерена ехать, то меня одновременно можно назвать и сумасшедшей, и дурой. Я же возражала, что брать с собой подругу – обычную, легко уязвимую смертную – еще большая глупость.

Когда Джессика пригрозила, что все равно последует за мной, я молча вышла во двор и перевернула ее машину. Это оказалось совсем нетрудно – в прежней жизни, открывая двери гаража, я прилагала гораздо больше усилий. Джессика была изумлена и рассержена. Я впервые ощутила смешанный запах этих эмоций – довольно-таки скверное сочетание, очень похожее на запах сильно подгоревшего шоколадного пудинга.

В момент отъезда Джессика назло мне принялась перекладывать вещи в шкафах – она прекрасно знала, что я терпеть не могу, когда не могу сразу же что-то найти.

Припарковавшись в месте с прямо-таки грабительской платой за стоянку, я уже подходила к книжному, когда рядом со мной с визгом затормозил пыльный, забрызганный грязью лимузин. Сопровождавшие меня собаки – три черных Лабрадора, один корги, один охотничий пес золотистого цвета, два толстых пуделя и какая-то собачонка непонятной породы (все, кстати, в ошейниках и волочившие за собой поводки) – испуганно вздрогнули, и я, воспользовавшись случаем, зашипела на них:

– Пошли прочь!

Дверцы лимузина распахнулись, и в меня неожиданно вцепились сразу несколько пар довольно сильных рук.

– Эй, в чем дело?! – возмутилась я.

Не дав опомниться, меня моментально затащили в салон, двери захлопнулись, и машина сорвалась с места.

– Я так и знала, что случится нечто подобное, – сообщила я своим похитителям. – Я подозревала, что этот телефонный звонок всего-навсего ловушка.

Тех, кто меня пленил, оказалось четверо. С мрачным, непроницаемым видом, они сидели напротив, и каждый сжимал в вытянутой руке по большому деревянному кресту. Очевидно, для того, чтобы удержать меня на расстоянии. Один из этих типов стискивал в кулаке небольшую закупоренную бутылочку – вероятно, со святой водой. В похитителях чувствовалось некоторое напряжение, однако страхом от них не воняло. Похоже, подобное они совершали не впервые.

– Ну, так кто из вас мне звонил?

Ответа я не получила.

– Ну что ж, ладно… Только не думайте, что я испугалась. Признаться, все это напоминает мне выпускной бал: лимузин с откидывающимся верхом, помпезность, крайне серьезные физиономии… Ах, как давно это было!

Один из незнакомцев хмыкнул, но трое других остались невозмутимыми, словно сфинксы. Все четверо походили друг на друга, точно клоны: широкие грудные клетки, рост – выше метра восьмидесяти, большие руки и огромные ноги… скорее всего невероятно вонючие. Глаза у них были карие, а волосы имели какой-то грязно-серый оттенок. Пахло от незнакомцев чем-то вроде смеси одеколона «Олд спайс» с вишневым сиропом от кашля, и всем им явно не мешало бы побриться.

– Ребята, вы случайно не братья? – поинтересовалась я, но ответа снова не последовало. – Или, может, у каждого из вас имеются коккер-спаниели?.. Вы ведь, наверное, слышали или читали, что со временем люди становятся похожими на своих домашних животных? Потому что вы очень похожи на коккер-спаниелей… если бы у них была сбрита большая часть шерсти и они могли бы постоянно ходить на задних лапах. А заодно и говорить. Полагаю, вы все же умеете говорить? А то складывается совершенно обратное впечатление, поскольку никто из вас не произнес ни единого слова, одна я всех и развлекаю светской беседой. Я, конечно, не против, я способна говорить и одна, хотя от моего красноречия моя мачеха порой чуть ли не на стену лезет. Сама она…

– Закрой рот! – прогудел один из похитителей.

– …может без умолку болтать о нарядах, званых вечерах и прочей ерунде, однако стоит только вставить в ее монолог хоть слово…

– Закрой рот! – в унисон повторили уже все четверо.

– А вы попробуйте меня заставить! – скрестив руки на груди, с вызовом заявила я.

Тот из «спаниелей», что сидел с краю, резко подался вперед, и его крест чуть ли не уткнулся мне в нос. У меня возникла шаловливая идея отнять у этого клоуна распятие и, расщепив его на тысячу зубочисток, использовать одну из них по прямому назначению. Но делать этого я не стала. Потому что, во-первых, в зубах у меня не застряло ни единой крошки, во-вторых, подобный поступок был бы в некотором роде святотатством, а в-третьих, мне совсем не хотелось утруждать себя и прилагать какие-то усилия. Да и не стоит так быстро лишать их иллюзий, опровергая устоявшиеся представления о вампирах.

Впрочем, относительно последнего полной ясности не было. Это только мое предположение, что раз уж крест с Библией не причиняют вреда мне, то они не опасны и для других вампиров. Вполне возможно, что я не права – иначе к чему это воинство вооружилось распятиями?

Интересно, а существуют какие-либо предметы, которые будут воздействовать на меня так же, как и на «нормальных» вампиров?.. Как бы там ни было, но пока, наверное, не следует раскрывать свои карты.

Приняв такое решение, я вернулась к действительности и обнаружила, что «спаниель» по-прежнему потрясает у меня перед носом крестом.

– Ой-ой, пожалуйста, не надо, очень жжется!.. – взмолилась я. Как говорится, из соображений приличия, потому что на самом деле от близости распятия мне было ни холодно, ни жарко.

После этого, решив наслаждаться спектаклем молча, я прекратила трепать языком. Чему мои конвоиры были, судя по всему, только рады.

Вскоре автомобиль остановился, и я, глянув за стекло, обнаружила, что мы приехали… на кладбище! Я едва не застонала. Бывают же на свете такие пакостники!

– Ребята, ну разве так можно?!. – заныла я, а похитители тем временем принялись выталкивать меня из лимузина. – Неужели нельзя обойтись без стереотипов? Если сейчас передо мной еще и предстанет грозная фигура в балахоне с капюшоном… это будет конец всему.