Горький шоколад - Валентина Щиброва

Мои ладони жутко потели. Очень неприятно было находиться в этом здании. Я стояла перед дверью, не решаясь войти внутрь. Сердце гулко билось в груди, норовив выпрыгнуть в любую минуту от страха, от сожаления, от этого кошмара, от всего, что происходило сейчас с нами со всеми. Еле сдерживая слезы, старалась не проронить ни одной слезинки. Я и так столько их выплакала за последнее время, что за всю жизнь, наверно, хватит.

Взявшись за ручку двери, я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Она не должна видеть мою боль, мою опустошенность, как сильно переживаю за нее. Но ее же не проведешь.

— Так, ладно, — прошептала я, и тихонько открыла дверь. Закрыв за собой, я сощурилась от едкого запаха лекарств. В помещении больше никого не было, кроме моей Марго, которая неподвижно лежала на больничной кровати и смотрела в окно. Боже, как же сердце больно сжимается от ее вида: голова забинтована, подтеки на лице, а на руке наложен гипс. Бедная моя подруга. Я все же не смогла удержаться и быстро смахнула слезу со щеки.

— Проходи, — охрипшим голосом сказала Марго и повернулась в мою сторону. Чтобы не разрыдаться, я на пару секунд отвела взгляд на стену палаты. — Только не плачь. прошу …тебя. не надо этой жалости.

— Да, хорошо, — оживленно пыталась с ней разговаривать. Я подошла к ней и села на стул. Положила пакет на тумбу. — Вот. Фрукты тебе принесла и так …кое — что вкусненького положила.

— Спасибо. Ничего не хочется, — вымученно ответила Марго.

В области левой стороны лица Марго отчетливо и ярко проступали синяки. Я не хотела больше вспоминать тот момент, когда сообщили, что машина Стаса попала в аварию недалеко от Владимира, но снова погрузилась в мысли. Когда мир на секунду остановился, не зная, что за этим последует…какие слова, какой тяжести авария. Я не одну таблетку успокаивающих выпила за пару дней, чтобы перестать плакать и привести себя как — то в норму. Да, мне легче стало, когда услышала, что все живы, но с полученными травмами. Только мне не легче от того, что эта сволочь посмела так поступить с моей подругой. Он же мог лишить ее жизни. Какая же он тварь. Я сжалась от этой мысли, впиваясь ногтями в ремень своей сумочки. Я не знала доскональных подробностей этой аварии. Меня не хотят посвящать во все это. Знаю только отец Стаса поспособствовал, чтобы его сына увезли из этого города, и пытается уладить случившееся с местными органами власти. Что с Ником я тоже не знаю. Говорят, он сбежал.

— Маша, — позвала меня Марго, и я перестала вспоминать. — Не нужно, слышишь?

— Что не нужно? — также тихо ответила я. И, придвинувшись ближе к кровати, взяла ее ладонь здоровой руки в свою. Переплела наши пальцы и снова посмотрела в ее печальные глаза, полные боли и страха, которые она испытала с этим умалишенным человеком.

— Думать не нужно. И переживать тоже. Я выкарабкаюсь. Я же Марго, — она попыталась улыбнуться. — Не смертельно. Жить буду.

— Прекрати, — закусила я губу, чтобы не заплакать. — Не говори ерунды. Конечно, будешь. Я знаю, ты сильная. Господи, зачем ты поехала за нами?

— Дурочка, как я могла оставить тебя на растерзание этим идиотам. Я же чувствовала, что ты от меня что — то скрываешь. И …странное твое поведение, когда я звонила тебе насчет Саши. Когда узнала про его машину. Ты не представляешь, что со мной было, — Марго не стала скрывать своих слез, что стояли в глазах. — Когда думала, что потеряла брата. Это был такой ад в душе. Будто я заживо горю вместе с его Ауди. А ты …вдруг бросила трубку…я подумала, что тебе плохо стало от услышанного, и поехала к тебе домой. А там увидела, что тебя ведут к машине Игорь и Лера. Тогда я обо всем догадалась сразу, что за тайна у тебя.

Марго неожиданно закашлялась.

— Может тебе не нужно сейчас столько говорить, — я подскочила с места, поправляя ей удобно подушку. Налив воды в кружку, предложила выпить. Марго не отказалась. — Тебе отдыхать сейчас надо, а не ворошить эту грязь. Черт с ними, Марго. Они получили свое. А кто не получил, уверена, еще заплатят за то, что помогали им.

— Стас сильно пострадал. Он постоянно был на телефоне, отвлекался, нервничал, орал на кого — то. В итоге мы вылетели на встречку и …

— Так, остановись, — просила ее с мольбой. Марго начало трясти от воспоминаний. — Все …все хватит. Не рассказывай. Не рассказывай, прошу тебя.

— Как Саша? — тут же спросила Марго хриплым голосом. — Как он?

Из ее красивых глаз потекли слезы.

— Я …честно скажу, не знаю. Рома говорит, что ничего… нормально. Держится. Конечно, он переживает за тебя очень, — я опустила взгляд в пол.

Мне не хотелось сейчас говорить о Саше, потому что, узнав об аварии сестры, он резко изменился. Он не позвонил мне, хотя обещал, что поговорим. Он вообще будто отдалился от меня неожиданно. Я понимала, что его очень подкосило случившееся с сестрой. Но почему он не дает мне себя поддержать, я не понимала. Мне казалось, что мы изменились, что Саша и я многое поняли, осознали, но как — то все еще больше усложнилось. По крайне мере в нем. Со мной был постоянно Рома эти дни. Приезжал. Звонил. Всегда интересовался, как себя чувствую. Так благодарна ему.

— Вы не помирились? — удивилась она.

— Мы …пока не виделись после того, как они забрали меня из того загородного дома, — тихо ответила ей. Я так скучала по нему. Я обо всем забыла. Эту историю с Ларисой. Мне было просто наплевать на нее. Мне важно то, что я, действительно, по — настоящему люблю Сашу. Безумно люблю. Я бы не смогла пережить утрату его. Отбросив страшные мысли, я посмотрела на Марго, которая внимательно разглядывала мое лицо. — Ему нужно время. Ты ведь знаешь его.

Я тяжело вздохнула.

— Надеюсь, что он снова не наделает глупостей, — тоже вздохнула Марго. — Я же теперь не смогу смотреть за ним, пока с гипсом. Маша, прошу тебя не бросай его, чтобы он не говорил. Не бросай его. Ему нужна ты. И он это прекрасно знает. Просто осел. Как всегда впрочем. Кроме тебя и Ромы, мне некого больше просить.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Марго снова закашляла, восстанавливая сиплое дыхание. Я гладила ее по руке, сочувствуя ей и жалея про себя.