Никогда_не... - Таня Танич

А вот на маке осталась какая-то часть скопированных фотографий. Хоть что-то сохранилось. Чувствуя себя киборгом, который после аварийного отключения возвращается к работе, включив дополнительный источник питания, я приподнимаю голову и встаю с места, слегка пошатываясь. Неужели Сережкин коньяк все-таки оказал действие и ударил мне в ноги? А и пофиг. Сейчас на все пофиг, кроме того, что я должна узнать, что успело сохраниться, просмотреть хотя бы миниатюры на рабочем столе, хоть я и понимаю, что многие из них — совсем не для посторонних глаз.

Я просто должна это сделать, чтобы не сойти с ума.

Автоматически, ни медленно, ни быстро, продвигаюсь сквозь поредевшую толпу назад, к месту Дениса у самой сцены, и краем глаза ловлю картинки происходящего вокруг — дайджест с какими-то расслабляющими миксами, который в перерыве транслируется на уличнос экране, клуб гран-дам нашего города, прикупивших себе еще по стаканчику латте — осталась даже Вера, все еще продолжающая жарко дискутировать с подругами, размахивая руками. Наташка, показывающая мне большой палец руки, «во с присыпочкой», означающее, что пусть она и не ожидала от нас с Вэлом чего-то человеческого, тем не менее, мероприятие ей очен понравилось. Эмелька… На секунду останавливаюсь, понимая, что она, как и все связанное с Артуром, цепляет меня не меньше пропажи моих работ, и по ее лицу пытаюсь понять, что она сейчас чувствует и в каком состоянии находится. Скрестив руки на груди, нахмуренная, она стоит далеко от матери, всем своим видом выражая замкнутость и нежелание общаться — тем удивительнее мне видеть рядом с ней Кристину, склонившуюся к ее уху и что-то тихо шепчущую — картина это до такой степени непривычная, что заставляет меня остановиться.

В ту же секунду Эмель поднимает глаза, пересекаясь взглядом с моим, и я вижу, как снова краснеют ее веки и обиженно дергается губа — разочарование тем сильнее, чем больше была её изначальная симпатия ко мне.

Сердито дёргая плечом, едва уловимым жестом она отталкивает от себя Кристину и, разворачиваясь на пятках, быстро убегает куда-то в направлении подсобки. И в который раз за день мы с Кристиной оказываемся друг напротив друга, продолжая наш бессловесный разговор. Но теперь эта дуэль слишком очевидна для каждой из нас. И, если бы не моя потеря, я бы прямо сейчас сделала первый шаг и, утащив Крис куда-то в укромное место, вытряхнула бы из головы все ее мысли и соображения, чтобы, наконец, поставить для себя точку в этой запутанной истории.

Кристина снова смотрит на меня, не скрытая насмешки — и снова делает красноречивый жест, только на этот раз я теряюсь в догадках, пытаясь понять его смысл. Поднимая руку к горлу, она проводит ребром ладони по шее, имитируя жест, показывающий что мне… конец? Она что, мне угрожает? Это кажется таким нелепым, что на мгновение я забываю даже о своей проблеме. Юной предводительнице травли за справедливость, видимо, совсем снесло крышу на почве своего влияния на умы людей, и теперь она думает, что представляет для меня опасность?

Не сдержавшись, фыркаю, отворачиваясь от неё — даже проблемы Кристины и Виолы кажутся мне сейчас не такими важными, как свои собственные. Если только… Запоздалая мысль заставляет меня снова остановиться и оглянуться в направлении Крис. Она продолжает смотреть мне вслед, покачивая головой и улыбаясь — ее улыбка кажется мне какой-то… странной, едва ли не болезненной, словно она заставляет себя сделать это, чтобы продемонстрировать свое превосходство.

С чего бы вдруг такая уверенность в собственных силах, с учетом того, что в позиции она находится откровенно проигрышной? Если только у неё нет каких-то припрятанных в рукаве козырей, например… например, той самой моей карты с фотографиями, которую мы, сбившись с ног, ищем по всему кафе?

А вдруг это она подобралась к моему макбуку, пока я прикрывала технические косяки Дэна и забрала носитель себе? Подкрадываться исподтишка, делать что-то незаметно, из тени — ее любимый метод. Так, может, и сейчас… От одного этого предположения внутри у меня все холодеет, а нервы стягиваются в болезненный узел. И самое жуткое, что может быть в этой ситуации — неизвестность. Она одна хуже предположения, что у Крис на руках мог оказаться нехилый компромат на меня.

Она продолжает смотреть мне в лицо с улыбкой, за которой мне начинает казаться что-то подозрительное, странное, еще пара секунд — и я сама напридумываю такого, что мало не покажется, и изведу себя окончательно.

Нет, с эти надо заканчивать. Прямо сейчас. Хватит ходить вокруг да около, многозначительно перемигиваясь. Если у неё есть какие-то вопросы ко мне, пусть озвучит их прямо сейчас. А я озвучу свои. Хватит игр, ситуация вырисовывался такая, что сейчас совсем не до них.

И, едва я, решив претворит в жизнь свой план, делаю шаг в направлении Крис, как мое внимание отвлекает несущийся навстречу Дэн:

— Нашёл! Наше-ел! Полинка, бля! Живем! Гуляем! Я нашёл!

В ту же самую секунду Кристина и все ее многозначительные взгляды лопаются в моих глазах как нечто незначительное, и происходящее застилает радостное лицо Дениса, потрясающего прямо передо мной рукой, в которой — о чудо… Я чувствую, как подгибаются колени и я едва не сажусь на пол, успев ухватиться только за его ладонь, сжимающую тот самый слот, в который вставлена карта памяти из моей камеры. А значит… Значит все в порядке? Значит, я поспешила с ожиданием катастрофы, с разборками с Кристиной, с пониманием, что все пропало и теперь мне никак не выкрутиться?

Так не бывает. Так просто не бывает — эта мысль бьется у меня в мозгу, когда недоверчиво вынимая из пальцев Дениса находку, я бормочу заплетающимся языком:

— Где это было? Где ты нашёл ее?

— У Эмель, — беззаботно отвечает он и тут же хватает меня за локти — от его ответа я не выдерживаю и, снова спотыкаюсь, едва не падая. — Эй, Полинка, да ты осторожнее, блин!

— У Эмель?! — ужас в моем голосе такой откровенный и нескрываемый, что на это обращает внимание даже вечно беспечный Дэн. — Что делала карта с моими фото у Эмель!!

— Да не знаю. Наверное, сам ей в карман засунул, в суматохе.

— Это как — в карман? Зачем ей — и в карман? — все повторяю я.

— Да че ты разъерепенилась, Полинка? Главное — нашлось же!

— Да что ты говоришь, Дэн! — снова не выдерживая, срываюсь на крик. — Это мои вещи! Ты понимаешь, что это такое?! Это значит, что они мои и никто не должен трогать их без моего! На то! Разрешения! Так какого черта они разгуливают по рукам у тебя, у Эмельки, у кого еще они успели побывать?!

— Ну все, все, я понял, — до него, наконец, доходит, что настроена я крайне серьезно. — Слушай, ну, Полинк, ну ни-сы, чего ты в самом деле? Успокойся, все ж решили уже. Мы из такой жопы выбрались, серьезно. Вэл правду говорил — он не работает халатно и я точно не помню, чтобы он с твоим компом бегал, а из него что-то торчало. Он, видимо, мне сразу отдал эту поебень, а я малой всунул.

— Ты сам лично это помнишь? — сейчас мне очень важен ответ на этот вопрос.

— Ну, да. Да, Полинка, помню, точно. Я кучу всякой хероты ей отдавал, нужны были еще провода, разьемники всякие… аккумулятор для мобилки, у меня он садиться в самый ненужный момент начал. Мы знаешь, как бегали тут, сколько всего делали, чтобы все четко прошло. Вот она мне и помогала все время…