Трилогия «Система» - Сия Тони

«Ати, любовь условна…» – слова Таллид эхом отзывались в моем сознании, словно приговор.

Что она имела в виду?

Тогда я отмахнулась от этих слов, убежденная, что наша любовь с Лионом была выше всех условностей, что она была чем-то святым, непреложным. Но теперь… теперь я не уверена.

– Ты можешь остаться, – уже в третий раз повторил Райан.

– Нет, – прошептала я. Голос дрожал, а слезы вновь навернулись на глаза. – Если останусь, то признаю бессмысленность решения Лиона. Я должна уважать его выбор, даже если это означает, что я потеряю все, к чему стремилась…

– Продолжаешь его защищать? – легонько толкнув меня плечом, произнес он. – Я бы на твоем месте его возненавидел.

– Этим я займусь чуть позже…

Прорыдав всю ночь, я так и не смогла признать себя столь незначительной крупицей мироздания Системы. Зачем ей понадобилось рушить нашу веру друг в друга и любовь? Зачем ей снова и снова испытывать нас?..

Это жестоко и неоправданно.

– Что он тебе сказал? – спросила я Райана, уже зная ответ на свой вопрос, но все еще надеясь, что услышу что-то другое. Что-то, что даст мне повод поверить, что все еще можно исправить.

– Что это единственное, что он может сделать для тебя.

– Безумие. Думаешь, он придет за мной? Когда-нибудь…

Среди мрака и боли я искала повод верить, что все не может закончиться вот так. Что любовь, которую мы делили, все еще жива и она заставит его одуматься, вернуться…

Я все еще не могла принять такой исход… Всего за пару мгновений Система отобрала у меня все, к чему я шла, о чем мечтала… За что?..

В груди будто что-то оборвалось, оставив тяжелую, давящую пустоту.

– Не знаю, – ответил Райан, приобняв меня. – Не знаю…

Губы дрожали, и я стиснула зубы, пытаясь подавить всхлип.

Поначалу я добивалась истины, умоляла о правде, отказывалась уходить без объяснений… Я хотела бороться до конца, убеждая себя, что смогу найти способ его вразумить!

Молчание и страдания Лиона ломали меня изнутри. Надежда все исправить медленно умирала, оставляя после себя пустоту и холод.

И я поняла, что на самом деле, какой бы ни была причина, мне нечего было противопоставить Системе. Как могла наша любовь, такая сильная и всепоглощающая, оказаться столь беспомощной перед ее лицом?

Лион был непреклонен в решении расстаться, и ничего не могло заставить его передумать.

Что я могла предложить Лиону, когда сама была лишь пешкой в этой игре?

Он ушел, забрав с собой часть меня…

Разрушив, опустошив, уничтожив…

И все наши мечты теперь лежали в руинах…

– Я жалкая, да?

– Вовсе нет, – утешал меня Райан. – Но не думаю, что есть смысл продолжать бороться. Твои страдания никогда не прекратятся, если ты не научишься думать в первую очередь о себе.

Мог ли этот кошмар быть очередным испытанием проекта?

Мог ли совет проверять таким образом силу наших чувств?

Конечно, нет!

Но даже зная это, я хотела найти виновных, свалить все это на кого-то, отказавшись верить в очевидное…

Райан молча гладил меня по спине, пока я безвольно утыкалась ему в грудь.

В удушающей тишине мы пробыли до тех пор, пока на платформу не прибыли врачи.

По позвоночнику пробежал ледяной озноб.

– Райан, я не хочу забывать, – умоляла я, – пожалуйста, сохрани мои воспоминания. Убеди врачей… прошу.

– Тебе лучше забыть, – взглянув мне прямо в глаза, сказал он.

Я знала, что Райан прав, что забвение принесло бы облегчение.

Могу ли я позволить себе забыть?

Что останется, если я откажусь от воспоминаний?

Дыхание перехватило, а сердце замедлило ритм. Память – это все, что у меня осталось. Это были не просто воспоминания, это была моя жизнь, моя истинная любовь, моя душа. И даже если это будет причинять мне боль, я предпочту жить с ней, чем забыть все, что было между нами.

– Бороться с Системой невозможно, а все пути ведут к поражению. Я хочу запомнить это навсегда.

20 лет спустя

Аурелион

Как и каждый вечер, стоя на самом краю парапета, я внимал нескончаемому гулу Кристаллхельма. Он был эхом моей собственной пустоты, он заполнял могильную тишину, подчеркивал ее.

С годами я понял, почему отец проводил бесчисленные часы в немой темноте, уставившись куда-то вдаль из своего кабинета. Теперь и я искал ответы, смысл… своего пути.

Ветер растрепал мои волосы, нарушив хрупкую атмосферу уединения.

Я взглянул вниз…

Как и каждый вечер, желание сорваться с края боролось во мне с неизменной истиной, заложником которой я стал.

– К вам гость, – тихим голосом объявила Система.

Я никого не ждал в столь поздний час, но ярость этого мутанта, настойчивые шаги которого уже раздавались на нижних этажах, заставила меня оживиться.

Усмехнувшись собственной реакции, я выжидающе уставился на дверь, из-за которой вот-вот появится ненавистное лицо. Лириадор был моим проклятьем, живым напоминанием о боли, которая преследовала наяву и во снах, кошмаром, от которого мне было не сбежать.

Образы Ати немедленно заняли все мои мысли. Время шло неумолимо, но я помнил все: пронзительную глубину ее взгляда, мягкость ее прикосновений, тепло, исходящее от нее, и глубину ее чувств, которые переполняли меня каждый раз, когда я был рядом. Каждый момент, проведенный с ней, казался одновременно и бесконечно далеким, и мучительно близким. Умоляя, упрашивая, заставляя себя думать о чем угодно, кроме нее… я все равно закрывал глаза и видел ее лицо, слышал ее голос, и внутри все рушилось.

Я стал безумцем, который потерял сон, аппетит и смысл жизни. Сумасшедшим, который вместо смирения, оставаясь наедине с самим собой, предпочитал мечтать…

Имел ли я на это право?

Нет. Но я не мог по-другому…

– Аурелион! – злобно крикнул Лириадор, пытаясь противостоять сковавшему его страху.

Меня всегда забавлял тот факт, что, будучи многократно слабее, он позволял себе столь пренебрежительное ко мне отношение.

Взгляд Лириадора прожигал насквозь. Он в ярости скрежетал зубами, сжимая какой-то пакет в руках.

Уверен, мои глаза налились кровью, когда я потянулся через весь зал к сознанию Лириадора. Мне не нужны были слова, меня не интересовало его состояние, только бы добраться до сути.

Опередив меня на долю секунды, он в отчаянии выкрикнул:

– Она мертва!

– Что? – Мой голос дрогнул.

– Атанасия умерла, Аурелион, – прошептал Лириадор в ужасе от собственных слов.

– Нет, – разозлился я, тут же проникнув в его сознание. – Нет, нет… – словно умалишенный, повторял я, убедившись в том, что просто не могло быть правдой.

Лириадор сделал шаг назад и отдышался, как только я покинул его сознание.

Руки безвольно