Ловушка для мужа - Оливия Голдсмит

– Кремом из айвы и голубых водорослей, вот и все – могу поклясться. – В подтверждение своих слов она сняла с полки две баночки.

– Когда-то и я видела в зеркале… твое лицо, – тихо проговорила Сильвия.

– А я, я когда-нибудь увижу… – начала Моленски, но не договорила и отвела взгляд.

Сильвия тоже оторвалась от зеркала и прямо посмотрела на соперницу. Беспощадно яркий свет в ванной не позволял ничего утаить. Обе женщины пристально разглядывали друг друга, и их продолжало потрясать разительное сходство. На какой-то момент Сильвия даже забыла о Бобе, но через минуту вспомнила и спросила:

– А он хоть раз сказал, что мы так похожи?

– Да я же вообще о вас ничего не знала! – воскликнула Моленски. – А обо мне он говорил, что я одна в своем роде. И меня это сильно пугает…

– Почему пугает?

– Потому что для меня все это как кошмарный сон, а уж в снах я хорошо разбираюсь. Знаете, сны иногда могут предсказывать будущее. Взять, к примеру, моего двоюродного брата Рея. Он постоянно видел один и тот же сон – как будто ему цепной пилой отрезает ногу.

– И что, сон сбылся? – заинтересованно, но не без доли отвращения спросила Сильвия.

– Нет, – призналась Моленски. – Он просто обходил все пилы стороной. Это превратилось в настоящий бзик. Но, думаю, подойди он к пиле, ногу ему точно отхватило бы. Так вот, у меня тоже мания наподобие этой.

– Тоже снится пила?

– Нет, пилы боялся брат. А я всегда боюсь, что меня бросят ради той, что помоложе и эффектнее. Я называю это «синдромом Джона Дерека».

У Сильвии просто голова шла кругом. Сначала это потрясающее сходство, теперь ее опутывала цепь каких-то немыслимых логических рассуждений… Вернее, как раз логики-то в них и не было.

– Мне казалось, Джон Дерек просто старый актер. Что еще за синдром в его честь?

– У Дерека было очень много женщин. Он начал с Урсулы Андресс, потом поменял ее на эту, как ее… ну, вы ее знаете. У нее еще был друг грек, который не захотел на ней жениться…

– Линда Эванс? – подсказала Сильвия.

– Точно! Так вот, она как две капли воды похожа на Урсулу, просто вылитая. Ну, а потом он переключился на третью… Они все у него были похожи, только каждый раз моложе и моложе. И у Клинта Иствуда все женщины на один манер: веснушчатые, рыжие, совсем даже не симпатичные. Или взять Джонни Карсона, с ним то же самое. Помните, у его подруг даже имена были похожи: Джоанна, Жанна, Джоан…

Она помолчала и продолжала, понизив голос:

– А я считаю, он специально так выбирал, чтобы как-нибудь спросонья не проговориться.

– Но это же не Голливуд, а Шейкер Хайтс! – запротестовала Сильвия.

– Да такое происходит везде, куда ни посмотри. Разве вы не замечали?

Сильвия ошеломленно молчала. Эта удивительно похожая на нее странная женщина, нелепая ситуация, в которой она оказалась, – все представлялось каким-то абсолютно нереальным. Ее, похоже, уже ничто не могло удивить.

– И откуда ты такая взялась?

– С неба… Я стюардесса, бортпроводница. Ну, в общем, провожаю пассажиров к самолету. Так мы с Бобби и познакомились.

– «Бобби»! – Сильвию передернуло. – И он позволяет так себя называть?

– Откуда я знала, что его надо называть по-другому? Ведь я даже не подозревала, что он женат!

– Уверена, что и не очень интересовалась, – раздраженно бросила Сильвия.

– Но у него даже следа от обручального кольца не было, – попыталась оправдаться М. Моленски. – А мой девиз – «поменьше расспрашивать, поменьше говорить». Как в армии. Только я его раньше придумала.

Сильвия помимо воли повнимательнее присмотрелась к ней. Моленски была немного выше Сильвии, но, может быть, просто стройнее. «А какие волосы!» – откровенно позавидовала про себя Сильвия.

– А ты случайно не была капитаном болельщиков?

– У вас что, есть способности угадывать? Впрочем, вы не совсем угадали. Я участвовала в парадах – знаете, где девушки маршируют в военной форме, – с гордостью заявила Моленски.

– Не вижу особой разницы, – отрезала Сильвия.

– Разница есть, и очень большая, особенно в форме. Мне иногда нравится надевать форму, – призналась Моленски.

– Не сомневаюсь. Значит, ты надеваешь форму и развлекаешься с моим мужем?

– Вообще-то, ему больше нравится…

– Довольно! – жестом остановила ее Сильвия: ей совсем не хотелось выслушивать пикантные подробности их интимных отношений. – Ты, очевидно, не в первый раз сходишься с женатым мужчиной? – В ее голосе звучала горечь. – Но разве ты не знаешь, что изменять отвратительно?

– А я никому не изменяла! – с вызовом ответила Моленски. – Я вообще никогда не была замужем.

– А ты не задумывалась о женах, которым изменяли все твои «джонни» и «бобби»? Ты хотя бы представляла себе, что заставляешь их страдать?

– А я, по-вашему, не страдаю? Думаете, приятно встречать одной Рождество и другие праздники? Я даже от Боба получаю подарки с опозданием!

– Подарки? – вскрикнула задетая за живое Сильвия. – Подарки?!

У нее руки чесались влепить нахалке пощечину, но с большим трудом она сдержалась. Чтобы как-то выразить свой гнев, Сильвия зачерпнула из баночки крем и с ожесточением замазала на зеркале отражение Моленски. У той от неожиданности широко раскрылись глаза, и она не осталась в долгу: тоже замазала отражение Сильвии. Два пятна отражения слились, образовав на зеркальной поверхности одно жирное пятно. Женщины снова стояли лицом к лицу.

– Вам повезло, вы законная жена и все такое. А мне во всем свете не на кого положиться и надеяться тоже не на кого!

– А семья? – спросила Сильвия.

– Какая там семья! – Моленски отошла немного в сторону. – Когда мне было четыре года, мать оставила меня на коленях у Санта Клауса. – Она пожала плечами. – Иногда я пишу брату, но от него письма не скоро дождешься. А может быть, он опять попал в историю… – Она задумалась, вспоминая свои беды, потом добавила: – Теперь вы видите, что я жертва судьбы?

– О какой судьбе речь?! Ты самым наглым образом крадешь у меня мужа… Если уж на то пошло, так это я жертва. Причем – безвинная.

Некоторое время они молча мерили друг друга взглядами.

– Ну, может быть, вы в прошлой жизни сделали что-то не так. Вы ведь, надеюсь, верите в переселение душ? Я вот провела детство на стоянке жилых трейлеров, а в прошлой жизни была китайской принцессой.

Эта девица определенно не соображала, что несет.

– Скорее не принцессой, а наложницей, – язвительно заметила Сильвия.

Моленски нахмурилась: