Время для наград - Татьяна Алюшина

— Он у нас не плачет, а требует. Как сказала Вета, стучал ботиночком по столу и кричал «Ната!».

— Суровый парень. А старшие?

— Строят планы, как будут выдавать тетку замуж.

— Это они правильно делают. Я бы прямо сейчас. Но, к сожалению, придется ждать возвращения в Москву.

— Антон, ты с ума сошел? О чем ты?

— А что, ты видишь другое развитие событий? Не надейся даже, я тебя никуда не отпущу.

— Как порядочный мужчина и все такое?

— Нет, как сексуально озабоченный, причем по поводу конкретной женщины. Проще иметь тебя все время под рукой.

— Слушай, в тебе нет восточных кровей? А то звучит как-то по-мусульмански.

— Восточных кровей нет, все наше родное, русское, но ты привыкай к мысли, что теперь ты моя собственность.

— Ладно, собственник, это мы еще посмотрим. А что у нас на полдник?

Наталья опять завернулась в покрывало и села за стол.

Кофе горячий с молоком без сахара, как она любила, и тосты с бужениной к нему, и йогурт. Прек-рас-но!

— А жизнь-то налаживается! — откусывая от бутерброда, радовалась Наталья.

— Вот довел женщину — голая и голодная! — восхитился Антон.

— Тебе ведь работать надо, а мне в семью, показаться на глаза родным и близким.

— Я у тебя родной и близкий, — поправил ее Антон. — А работать мне надо, это ты правильно заметила.

— Есть какие-нибудь новости, ну насчет моей идеи?

— Пока нет, ждем-с. Сегодня приедет Мишка, это мой друг и зам по совместительству. Мне его надо встретить в аэропорту.

— Все понятно, у начальника роман и «задание», где ж ему еще и контрактом заниматься!

— Совершенно верно!

Они позавтракали, и Наталья, приняв душ, стала собираться, немного подкрасилась, надела белье, взяла в руки платье, которое Антон утром поднял с пола и положил на кресло, и обнаружила, что оно порвано от воротника до талии. И восстановлению не подлежит.

Разглядывая платье, Наталья прокомментировала повреждения своего наряда:

— «И сия пучина поглотила ея в один миг!» Это я про страсть, Ринков! Я с самого начала подозревала, что мое платье тебе не понравилось. И как мне теперь домой добираться? Утащить, что ли, покрывало? Мы с ним уже сроднились.

— Платье мне понравилось, просто все, что под ним, мне нравилось гораздо больше, — сказал Антон, забирая у нее платье из рук, и продолжил: — Покрывало мы, пожалуй, оставим, не будем нарушать общий дизайн комнаты. Я обнаружил наши потери утром и купил тебе одежду, пока ты спала. — Он взял пакет из кресла, куда положил его, когда вошел, и протянул Наталье. — Посмотрим, насколько хорошо я изучил твои размеры. Может, придется еще поизучать!

С удивлением она достала костюм.

Длинная, до щиколоток, широкая юбка, обтягивающая блузка без рукавов, с маленьким воротничком и рядом мелких пуговиц, длиной чуть ниже талии. Костюм был из натурального шелка. Простоту кроя компенсировал дорогой материал и насыщенная расцветка — абстрактный рисунок, сочетание зеленых и светло-коричневых тонов.

— Когда я его увидел, сразу понял, что это для тебя, под цвет твоих глаз!

— Как порядочная женщина, я должна отказаться от таких подарков, — сказала Наталья, примеряя новый наряд.

Она посмотрела на себя в большое зеркало, висевшее на стене, и затаила дыхание.

Костюм идеально подошел по размеру и невероятно ей шел, глаза стали ярче, совпадая с расцветкой ткани.

Антон обнял ее сзади за талию, и они оба смотрели в зеркало.

— Ты очень красивая, мне повезло!

— Сто пудов! — серьезно подтвердила Ната. — Спасибо за костюм, мне очень нравится!

Когда они спустились в холл, Антон подвел ее к портье.

— Ко мне приехала жена, — обратился он к администратору. — Это надо как-то оформить? Нужны ее документы?

Наталья растерялась.

Ничего подобного она не ожидала, протянула послушно паспорт, испытывая целый спектр чувств: от удивления к раздражению и до «а, будь что будет».

Антон посадил ее в такси, поцеловал на прощание. Они ничего не сказали друг другу, все было и так ясно — у него было «задание», а остальное, в том числе и они, зависело от развития событий.

Дома была только мама с Димкой. Она поцеловала Нату.

— Очень красивый наряд. Я так понимаю, платье пострадало? — спокойно спросила она, подразумевая гораздо большее, чем платье.

— Да, сгорело в огне страсти, — ответила Ната, принимая из ее рук рвущегося к ней Димку.

— Главное, чтобы ты не сгорела от этих пожаров.

«Клиенты» отдыхали на пляже, ни с кем не встречались. Хаким тоже загорал, один, на пляже другой гостиницы, гораздо более скромной, чем у его команды. Проспал до полудня. Ни с кем не встречался.

Все это сообщили Антону, и он задумался.

Ну не загорать же они сюда приехали!

Хаким вчера был в Севастополе, гулял, осматривал город, разговаривал по телефону, который нельзя было прослушать.

«Они чего-то ждут. Точно. Чего? Или кого? Ох, чувствую я, сейчас завертится. А мы там, где и были, — ничего не знаем, ничего не раскопали. Не опоздать бы!»

Он чувствовал, что события вот-вот начнут развиваться с большой скоростью.

Ну хоть бы что-то сообразить!

Позвонил Дед, на оперативный телефон.

— Здравствуй, Антоша! Как там на юге, жарко?

— Жарко. Здравствуйте, Федор Ильич! Что нового?

— Есть некоторые новости. Первая по поводу твоего запроса. Ты вычислил правильно, пришлось ребятам попотеть с бумагами. Уж больно хорошо все подчистили! Был вагон с гранатометами! Вагон, Антоша! Представил?

— Отчетливо! — подтвердил Антон.

— Перепутали документы, поставили не тот код, — продолжил Дед. — Ждали торпеды для учений, а получили гранатометы. Торпеды тоже получили, но позже. Следы замели виртуозно, чтоб по шапке не получить, но мои ребята раскопали! Груз пропал. Дошел до Севастополя и пропал. Адмирал умер два года назад. Скорее всего, из посвященных остался только адъютант. Раз на него вышли, значит, он в курсе. Брать его нельзя, сам понимаешь.

Он, конечно, все расскажет, а дальше? — Дед помолчал и спросил: — Как это они прокололись — встретились с ним так, что их засекли? Наверное, дядька намудрил, по старинке решил, что встречаться на людях безопасней, в другой город приехал. Но эти-то тертые профессионалы, как же они?

— Думаю, уверены, что информации нет и все документы уничтожены. Что-то вроде с делами, нам ручкой — копайте, мол, а мы посмотрим! Так уверены, что не утруждаются конспирацией.