Даже если я упаду - Эбигейл Джонсон

Беспокойство гонит меня домой, вверх по ступенькам крыльца и через парадную дверь. Оно преследует меня, когда я слышу приглушенные рыдания, доносящиеся из закрытой кладовки. Я двигаюсь крадучись, но забываю перешагнуть через скрипучую половицу в коридоре. Плач обрывается на всхлипе.

Проходит мгновение.

Еще одно. Я собираюсь сделать следующий шаг, но стоит мне оторвать ступню от пола, как половица снова предательски скрипит.

– Брук?

Я стараюсь придать голосу беззаботности.

– Это я, мам.

Мама откашливается, прежде чем заговорить, но это не помогает скрыть то, что она плакала и довольно долго.

– Я зашла посмотреть, не осталось ли у нас консервированных помидоров, но мне вдруг что-то поплохело. Подогреешь остатки лазаньи себе на ужин, Лоре и папе?

– Да, мэм.

– Брук?

– Да, мэм?

– Там, в холодильнике, и заправки для салата.

– Да, мэм.

Мама выскальзывает из кладовки и поднимается наверх, пока я суечусь на кухне. Когда я зову всех ужинать, приходят папа и Лора, но мамы нет. Наверху шумит вода в душевой кабине, и я знаю, что это будет длиться долго, пока не иссякнут запасы кипятка в бойлере.

– Джейсон звонил? – бросаю я в воздух, как только начинается наша молчаливая трапеза. Дело не в том, что мама плачет только в те дни, когда он звонит, просто после его звонков плачет всегда.

Отец проглатывает прожеванный кусок и подцепляет вилкой следующий.

– Да.

Одно слово, не больше.

Я смотрю на него и чувствую, что даже вилку поднять не в силах. Я опускаю руку на стол. Будь с нами мама, ее ястребиный глаз сразу бы заметил, что я перестала жевать, и нежным увещеванием она бы заставила меня закончить ужин, не отпуская меня взглядом, пока я не доем.

Ужины – как и все трапезы – были для нее святым делом. Выросла она в нищей семье, где ртов больше, чем пищи, так что грызущее чувство голода сопровождало все ее детство. Я никогда не знала, каково это – ложиться спать без ужина, потому что мама скорее загнала бы себе иголки под ногти, чем позволила своим детям вкусить «прелести» пустого живота.

Сколько таких неполноценных трапез мы разделили с тех пор, как ушел Джейсон? Завтраки, обеды и ужины за год… тысяча? Соберемся ли мы когда-нибудь снова все вместе за этим столом? Я смотрю на пустующий мамин стул и перевожу взгляд на то место, где обычно сидел Джейсон. Оно порой пустовало еще до его отъезда в колледж. Не часто, но случалось.

Однажды, вскоре после того как Джейсону исполнилось шестнадцать, он крепко поругался с отцом из-за своего желания провести лето у дяди Майка, вместо того чтобы помогать чинить крышу. Как только мы все сели обедать, папа завел разговор о том, какие материалы им понадобятся для ремонта. Джейсон проглотил кусок и объявил, что сразу после обеда отправляется к дяде Майку.

– А мне можно с тобой? – спросила Лора. Джейсон редко отказывал ей в чем-либо, и она уже порывалась вскочить из-за стола и бежать собираться, когда прозвучало его твердое «нет».

– Ну, тогда займемся крышей, как только ты вернешься, – сказал отец, смачно нарезая бифштекс и покряхтывая от удовольствия, так что мама зарделась.

– Хорошее мясо попалось, – сказала она, пытаясь отмахнуться от безмолвного комплимента.

– Дело не только в мясе, – ответил он, не сводя с нее глаз.

– Почему я не могу поехать с тобой? – Лора плюхнулась обратно на стул. – Дядя Майк мне разрешит, и Дакки любит путешествовать. – Она зачмокала губами, посылая поцелуи сидящему у нее на плече попугаю, прежде чем предложить ему кусочек брокколи.

– Оставь Дакки дома, – сказала мама, добавляя брокколи в тарелку Лоры и виновато поглядывая на нее, пока Лора не перестала хмуриться при виде растущей горы овощей. – Брук позаботится о нем.

– Конечно, – ответила я, отвлекшись на нетронутый бифштекс на тарелке Джейсона. Обычно он все съедал за один присест. Мама тоже заметила это и сердито взглянула на него.

– Ты не можешь поехать со мной, потому что я еду не на несколько дней. – Я видела, как дернулся его кадык, когда он сглотнул. – Я уезжаю на все лето.

– Нет, – отрезал папа, не поднимая глаз от тарелки. – Ты мне нужен здесь. Эта крыша не переживет еще одну зиму.

Мама и Лора не обращали внимания, увлеченные спором о том, может ли Лора взять Дакки к дяде Майку. Но кое-что еще помимо нетронутой тарелки привлекло мое внимание к брату.

– У Майка есть для меня работа на вышке, – сказал он. – За два месяца я заработаю больше, чем за два прошлых года на ранчо Тома Макклинтока. И, прежде чем ты еще что-нибудь скажешь, имей в виду: я уже поговорил с Томом и предупредил его, что не буду у него работать.

Отец снова принялся за еду.

– Ты не пойдешь работать на нефтяной вышке в шестнадцать лет. После ужина я позвоню Майку и…

– Я уезжаю, и ты меня не остановишь.

– Джейсон крушить! – пронзительно закричал Дакки.

Папа посмотрел на птицу, сидевшую на плече его младшей дочери, прежде чем перехватить мамин взгляд. Она слегка покачала головой – видимо, новость ошарашила и ее.

Отец откинулся на спинку стула, внимательно глядя на сына, что само по себе должно было остудить пыл Джейсона и заставить его пойти на попятный. Это всегда срабатывало в прошлом, когда они с отцом сталкивались лбами, что в последнее время случалось все чаще и чаще.

– Извини, что так получилось с крышей, но в городе полно ребят, которых можно нанять в помощники или… – Он посмотрел на нас с Лорой и замолк. В то время я целиком и полностью отдавалась фигурному катанию, а Лоре было всего десять – в общем, крошка.

– Нет, – заартачилась Лора. – Ты не можешь уехать на все лето. Мы собирались ходить купаться каждый день, в кино, не спать по ночам и…

Джейсон выглядел обиженным.

– Вы можете с Брук…

– Она только и делает, что катается на коньках, а ты обещал!

Не сказать чтобы я больше ничего не делала, кроме как каталась на коньках, и я уже порывалась выступить в свою защиту – потому что мама, папа и Джейсон начинали выходить из себя, – когда строгий отцовский голос заставил всех разом умолкнуть.

– Я не буду никого нанимать, когда у меня есть ты.

– Считай, что этим летом у тебя нет меня. У меня своя машина и собственные деньги. Это мое решение. Я бы попытался поговорить с тобой об этом, но ты все равно не стал бы слушать.

– Джейсон, милый… – начала было мама.