Итальянец с дурной репутацией - Кэрол Мортимер

— Тебе приходилось заниматься дайвингом, Изабелла? — неожиданно спросил Габриель, когда они завтракали на веранде.

— Нет. — Она отложила в сторону недоеденный тост. — А тебе?

Как она и предполагала, ночь прошла беспокойно. Она долго лежала без сна и лишь притворилась, что спит, когда в спальню пришел Габриель. Он заснул мгновенно, как только его голова коснулась подушки. Однако напряжение еще долго не отпускало Беллу, и еще много часов она лежала в темноте, прислушиваясь к мерному дыханию Габриеля, пока усталость не сморила ее.

Утром она проснулась около девяти. На ее счастье, Габриель давно уже встал и успел приготовить завтрак. Белла чувствовала себя совершенно разбитой и мечтала лишь об одном — нырнуть обратно в кровать.

— В противном случае я не стал бы спрашивать, — заявил он и поднес к губам чашку кофе. — Хочешь научиться?

Поразительно, он выглядит свежим, отдохнувшим, энергичным в белой рубашке с короткими рукавами и белых брюках, с завистью подумала Белла. Он просто не имеет права быть таким расслабленным и самодовольным, возмутилась она.

— Ну, можно попробовать, — кисло согласилась она. — При условии, что ты не будешь выходить из себя и злиться на нерадивую ученицу.

— О, не сомневаюсь, ты окажешься примерной ученицей, Изабелла, — насмешливо отозвался он, заметив следы бессонницы на ее лице.

Ночью, укладываясь в постель, Габриель знал, что Белла не спит, а лишь притворяется. Она очень старалась, и он не стал разоблачать ее обман. Она смирилась с тем, что они будут делить одну постель. И это уже было хорошо.

Она бросила на него быстрый взгляд.

— Надеюсь, ты говоришь о подводном плавании?

— А о чем же еще? — с невинным видом ответил он.

Несколько секунд Белла недоверчиво изучала его лицо, затем пожала плечами и бодро провозгласила:

— Почему бы и нет? Мне все равно сегодня нечем заняться. — Неожиданно Белла резко встала.

Габриель не спускал с нее внимательных глаз.

— Возможно, ты хотела бы провести наш медовый месяц в более… бурных развлечениях?

Белла смерила его уничижительным взглядом.

— О, мне кажется, мы и так неплохо развлекаемся, правда?

— Надеюсь, — усмехнулся Габриель.

Белла отвела взгляд в сторону и вяло обронила:

— Пойду переоденусь.

Хотя вряд ли слово «переодеться» применимо к тем цветным лоскуткам, которые Клавдия, посвященная в секрет свадебного путешествия, под видом бикини положила в ее чемодан, решила Белла.

Она обнаружила два комплекта. Черный состоял из двух кусочков ткани, которыми трудно было что-либо прикрыть. На изготовление розового ушло немного больше материала, правда неравномерно: трусики выглядели вполне сносно, а вот на топ явно пожалели ткани.

И о чем только думала Клавдия, когда выбирала эти бикини? Точного ответа Белла не знала, но о мотивах сестры догадывалась.

Чувство неловкости покинуло Беллу, когда она, надев розовое бикини, вышла на веранду и увидела Габриеля в черных мини-плавках. У Беллы перехватило дыхание. Ничего более сексуального она в жизни не видела!

Рафинированно элегантные, плотно облегающие плавки хорошо прикрывали и одновременно показывали могучее достоинство Габриеля. Белла поймала себя на том, что не может глаз отвести от этого захватывающего зрелища.

Габриель проверял снаряжение для дайвинга. Он нахмурился, перехватив взгляд Беллы.

— Тебя все-таки пугают мои шрамы? — резким тоном спросил он.

— Шрамы? — переспросила она, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь ином, помимо суперсексуальных плавок Габриеля. — А-а, шрамы… — Белла качнула головой, рассматривая шрамы у него на груди, спине. Она также обнаружила более глубокие отметины, похожие на хирургические разрезы, на левой ноге выше и ниже колена. — Нет, я же тебе уже говорила, твои шрамы не пугают меня, Габриель, — ответила она.

— Это было до того, как ты увидела меня во всей красе, — удрученно произнес он. — Некоторые женщины испытают отвращение при виде подобного уродства.

Некоторые женщины испытают? Или же они испытали? Как, например, Джанин Чайлд.

— У всех есть шрамы, Габриель. У одних они в душе, у других на теле. А потом, — продолжила она, не дав ему и рта раскрыть, — какая тебе разница, что именно я чувствую по поводу твоих шрамов?