Десятый сосед - Ашира Хаан

С того дня тишина в квартире окружала меня со всех сторон. Больше никто не встречал кучей новостей, не комментировал вслух все, что успел прочитать в Интернете, не матерился, когда любимая команда проигрывала. Не жужжал компьютер, не свистел чайник, не пищала время от времени микроволновка, не шумела вода. Я была одна, и все звуки производила только я.

А еще соседи.

Из-за фонового привычного шума я не замечала, какие на самом деле тонкие у нас в доме стены. Особенно хорошо все было слышно в ванной. Я однажды подпрыгнула до потолка, когда кто-то громко закашлялся в туалете. После полуночи дом затихал, и слышно было, как хозяева подзывают собак во дворе.

И, конечно, мне казалось, что я слышу каждое движение в квартире сверху – шаги, сдвинутый стул, уроненные ключи… Это было почти физическое ощущение присутствия Ярослава. По утрам мы жарили яичницу вместе; у него чаще подгорала. Он выходил из дома раньше, и я, затаившись, ждала, пока хлопнет дверь, чтобы не столкнуться в лифте.

А после случая у мусоропровода я стала делать это особенно внимательно.

В нашем доме люк расположен между этажами, надо подняться или спуститься на полпролета. За тридцать лет жизни здесь я почему-то привыкла всегда подниматься. Как и в тот раз…

Была суббота, и я внезапно ощутила приступ кулинарного безумия. Оно заставило меня приготовить креветки с соусом блю-чиз, запеченную картошку, солянку и два вида пирогов. На вопрос, кто теперь это все будет есть, безумие не отвечало.

Задумавшись, в том числе и об этом, я выскочила на лестницу в заляпанном мукой домашнем платье, запихала пакет с креветочными очистками в мусоропровод, захлопнула его и застыла на месте, снова и снова прокручивая в голове какую-то мысль. Может быть, секунд десять или даже полминуты я простояла, невидящим взглядом уставившись в объявление о доставке пиццы, криво прилепленное на стену.

Я очнулась, только услышав какой-то звук, вскинула глаза – и увидела на пол-этажа выше, у лифта, Ярослава, с усмешкой наблюдающего за мной.

Меня словно кипятком ошпарило. Внутренний голос орал: «Веди себя естественно!» Мозг лихорадочно посылал сигналы: «Улыбнись! Нет, лучше нахмурься, что он о себе думает вообще? Нет, сделай равнодушно-брезгливое лицо, типа не узнала». Руки дергали то волосы, то край платья, то пытались стереть муку с подола. Я лишь пробормотала: «Здравствуйте…» – но тут же оборвала себя. Какое «здравствуйте» у помойки, мы что тут, светские бомжи?

Чуть не хлопнувшись в обморок от волнения, я опустила глаза и позорно сбежала обратно в квартиру. Долго мыла руки, глядя в зеркало, но видела не себя, а идеально выбритого Ярослава, его стильный темно-серый костюм в тонкую полоску, влажные волосы с вьющимися кончиками, кожаную папку в правой руке и обручальное кольцо на пальце…

Вот на обручальном кольце я взвыла, только тут почувствовав, что из крана шпарит кипяток.

«Так, Ева. Соберись и забудь о нем. Твоя одержимость до добра не доведет. Черт его знает, зачем он носит кольцо, если жена явно не живет с ним, но он, очевидно, чувствует себя женатым, так что мечтать тут не о чем. Сосредоточься на чем-нибудь реальном!»

Олег пытался звонить. Каждый день! Я заблокировала его номер, и только вечерами просматривала логи из десятков неотвеченных звонков. Потом он замолк на пару дней и прислал в ватсап длинное сообщение – очень грустное, полное растерянных вопросов и явственно читающейся между строк тоски. Я проплакала весь обеденный перерыв, запершись в туалете и постоянно спуская воду, чтобы никто не услышал моих всхлипов, и заблокировала Олега во всех мессенджерах.

А вечером снова столкнулась с Ярославом.

Возвращаясь с работы, я вызвала лифт, больше не пытаясь соревноваться в скорости с хлопком подъездной двери. Зачем? Дома никто не мог испортить мне настроение, а телефон я на всякий случай стала выключать.

Я подошла к почтовым ящикам, чтобы проверить, не пришли ли счета, услышала, как хлопнула дверь подъезда, обернулась – и встретилась глазами с Ярославом. В его взгляде явственно читалась ирония.

– Здравствуйте, Ева, – преувеличенно вежливо сказал он. Лифт как раз приехал на первый этаж и открыл двери. – Вас подождать?

– Здравствуйте, Ярослав! – неожиданно звонко, чуть не сорвавшись на писк, выдала я. – Нет, спасибо, я как раз уходила.

Представить себе сейчас поездку с ним в лифте, на этом квадратном метре, глаза в глаза, в облаке его запаха, глядя на его длинные пальцы, которые я воображала себе, когда Олег… О, боже, нет! Пойду лучше прогуляюсь вокруг дома и куплю булочек на завтрак.

И только на улице, шагая по разноцветным от опавшей листвы лужам в магазин, я сообразила, насколько моя ложь была шита белыми нитками. Разве я могла «как раз уходить», если лифт приехал с верхних этажей, а он его не вызывал?

Представляю, как он там ржет! К тому же я назвала его по имени, а он мне так и не представился…

«Господи, Ева, ты та-ка-я ду-ра».

Олег, видимо, догадался, что мое любопытство не выдержало бы его атаки во всех мессенджерах и хоть одно сообщение я бы прочитала, и перешел на форумы. Оказывается, он помнил, где я бывала, и теперь везде я получала сообщения с просьбой его выслушать.

Это становилось как-то странновато и страшновато.

Я не знала, что ему сказать. Он обещал исправиться – но в чем? Как можно исправить то, что он просто мне не подходит? Я пыталась. Он обещал всегда меня слушать, готовить только диетическую еду, почаще ездить куда-нибудь на выходные – «ведь нам было так здорово вместе в Испании, помнишь?».

А я только злилась: значит, он понимает, что не обращал на меня внимания и осознавал, что делает что-то не то, когда кормил жареной картошкой? Почему понадобилось расставание, чтобы он хотя бы признал это? И где гарантия, что все будет иначе?

Впрочем, если бы я не испытывала тошноту, лишь представляя, как он меня целует, я бы, может быть, и сдалась… Потому что одной все-таки очень грустно. Вообще дома было невозможно находиться – я слишком внимательно прислушивалась к звукам в квартире наверху.

Приходилось уходить гулять.

Осень не лучшее время для этого – красота опавших желтых листьев вполне компенсируется постоянной зябкой моросью, летящей со всех сторон. Но я натягивала капюшон поглубже и все равно шла. Так печальные мысли не успевали меня догонять – они слишком медленно ползают! А дома я падала и засыпала в десять вечера, уставшая и от прогулок, и от грустной себя.

Я никогда не забывала оглядываться перед тем, как войти в подъезд. Новые времена, новые ритуалы! С утра проверить, сколько раз звонил Олег, вечером не наткнуться на Ярослава, днем как можно реже видеть Сергея Андреевича, не напоминавшего про обещанный обед.

Трое мужчин вокруг – и ни одного толкового. В этом буквально вся моя кривая жизнь.

Иногда Ярослав еще не успевал вернуться – «Лендровера» не было видно. Иногда черный автомобиль стоял мрачный и остывший, я трогала капот и понимала – значит, вернулся давно, можно расслабиться.