В плену страсти - Элис Детли

— Полно тебе, не напрашивайся на комплименты, — усмехнулась она.

— Я? — Герберт изобразил удивление. — О чем ты?

Бетани сорвала ромашку и принялась ощипывать белые лепестки.

— Никогда не поверю, что твоя невеста полюбит тебя только за богатство. Ты чертовски привлекательный мужчина, о чем, должно быть, и сам догадался давным-давно.

Герберт перевернулся на бок, искоса глядя на собеседницу из-под полуопущенных ресниц. На губах его подрагивала улыбка.

— Кажется, это был комплимент? Хотя произнести его тебе стоило немалых трудов.

— Что до тебя, мог бы предупредить заранее, что твоя мама — леди!

— Это важно?

Улыбка исчезла, словно ее и не было.

— Да уж наверное, если предполагается, что мы влюблены друг в друга по уши! О таких вещах, как правило, не умалчивают. А то меня, видишь ли, услужливо информирует Даньелл, в то время как сама я — ни сном ни духом!

— Она наговорила тебе гадостей? — насторожился Герберт.

— Да нет, скорее держалась с достоинством и покровительственно. Словом, пыталась поставить меня на место. И в создавшихся обстоятельствах подобное поведение более чем понятно.

— Очень великодушно с твоей стороны так говорить, — неожиданно признал Герберт.

— Вряд ли. — Бетани отбросила в сторону облысевшую ромашку и сорвала другую. — Даньелл еще совсем девочка…

— Ну, немногим младше тебя, — уточнил Герберт.

— Знаю. Однако ведет себя не по возрасту.

— Согласен. Но это неудивительно, — вздохнул Герберт. — Всю свою жизнь Даньелл в золоте купается… в отличие от тебя.

— Она велела мне не приставать к Ронни Коннолли. Наверное, вообразила, что я встречу его на пороге, размахивая книжечкой для автографов!

— Даньелл не имела ни малейшего права говорить такие вещи! — прорычал Герберт.

— Ну, справедливости ради заметим, что Даньелл меня совсем не знает. Предположим, что она предостерегла меня по-дружески, чтобы я не выставила себя в нелепом свете перед всей честной компанией. Тем более что все здесь, видимо, держатся с Ронни по-свойски, ничем не подчеркивая его исключительности.

— Скажи, ты всегда судишь людей настолько непредвзято? — осведомился Герберт. — Или просто пытаешься произвести на меня впечатление? Если так, то ты весьма преуспела.

Бетани рассмеялась: восхищенный взгляд собеседника немало ей польстил. Да только похвалы этой она не заслужила.

— Ну, до святой мне далеко!

— Надеюсь. — Внезапно внимание Герберта привлекло какое-то движение. — Не двигайся, — тихо проговорил он. — Кто-то идет!

— Даньелл?

— Кажется, да. — Герберт пододвинулся ближе и понизил голос до заговорщицкого шепота. — Как думаешь, наш спектакль имеет успех? Удалось ли нам убедить Даньелл?

— В том, что мы — любовники? Или в том, что мы любим друг друга? Это две разные вещи, знаешь ли, — уточнила Бетани.

— Выбирай сама, — разрешил Герберт.

— Она нас видит?

— Не уверен. Нагнись ко мне.

— Но зачем?

— Да ну же! А то сейчас мы похожи скорее на противников перед схваткой, чем на пылких возлюбленных!

Герберт коснулся ее плеча пальцами и почувствовал легкую ответную дрожь. Ласково и бережно он уложил молодую женщину на траву рядом с собою.

Он долго всматривался в лицо Бетани, и в глазах его стояли вопросы, которых она не понимала. Но кому нужно понимание, если Герберт обнимает тебя крепко-крепко? И кому нужны объяснения, если Герберт, заслонив собою солнце, собирается поцеловать тебя?

— Герберт… — беспомощно пролепетала она.

— Шшш!

Поцелуем он заставил Бетани умолкнуть, и она нисколько не возражала. Просто сказала себе, что все это — часть представления и придется потерпеть.

И, конечно, солгала себе. При чем тут «потерпеть»? Едва их губы соприкоснулись, Бетани позабыла обо всем на свете.

Легкий привкус зубной пасты, аромат желания… Теплый, пряный, мужественный и резкий. Ночью они целовались сквозь туманную дымку сна, но сейчас между ними — полная ясность.

— Герберт…

На сей раз она простонала его имя с восторгом, и, словно вдохновленный этим откликом, Герберт снова прильнул к ее губам.

— Ты просто великолепна, — прошептал он, отстраняясь.

— Ничего подобного.

— Да, черт подери!

Герберт с трудом заставил себя убрать ладони с ее грудей. Какие они нежные и мягкие! А соски упругие и твердые, точно горошинки! Еще немного, и он не выдержал бы…

Застонав, Герберт сел, обняв руками колени. Бетани осталась лежать, завороженно глядя на небо. Вот это представление! Спектакль для избранной публики! Во рту у нее пересохло, в груди ощущалась томительная пустота. И даже не глядя в зеркало, молодая женщина знала: лицо ее пылает огнем.

— Она ушла? — осведомилась Бетани, откашлявшись.

Герберт вскинул голову. Взгляд его был отрешенным и бездумным.

— Кто?

— Даньелл.

— Даньелл? — непонимающе повторил он.

— Ну, ты же ее видел. Она шла в нашу сторону. Разве не помнишь?

Сощурившись, Герберт глядел вдаль, точно моряк, высматривающий на горизонте долгожданную землю. И Бетани тут же почуяла неладное.

— Никакой Даньелл не было, верно? — спросила она.

Герберт собрался возразить, но тут вспомнил о договоренности в течение всего уик-энда говорить правду и ничего кроме правды. Кроме того, лгать Бетани ему очень не хотелось.

— Не поручусь. Померещилось что-то… Возможно, дело в освещении. Но вообще-то, скорее нет, чем да.

— Тогда зачем ты целовал меня?

Герберт убрал у нее со лба непослушный локон и улыбнулся самой загадочной из своих улыбок.

— Потому что мне захотелось. Я мечтал об этом поцелуе с тех самых пор, как обнимал тебя ночью. Да и ты вроде бы не возражала. Давай все спишем на пение птиц. Или на жару, если угодно.

— А когда я найду виноватого, что тогда? — спросила Бетани, с трудом сдерживая улыбку.

— На этот вопрос у меня нет ответа, — сознался Герберт, легонько дотрагиваясь до ее губ кончиком пальца. — Рядом с тобой я не в состоянии рассуждать здраво.

Бетани кивнула: пустяки, мол, и разговаривать тут не о чем. Взрослым, как и детям, свойственно вытворять глупости, и до причин здесь докапываться бессмысленно.

Равнодушная снисходительность молодой женщины на мгновение поставила Герберта в тупик. Но вот он поднялся и протянул спутнице руку.

— Пойдем. А то на ланч опоздаем.