Не дай мне упасть - Эмма Скотт

Мы выехали с долгосрочной стоянки Маккаррана и отправились в отель, чтобы Кейси могла оставить чемодан. Она забронировала номер в небольшом бюджетном местечке неподалеку от Стрипа и от дома моих родителей.

– Они ведь знают, что я приду, верно? – забеспокоилась она, покусывая губу, пока мы ехали в район Бельведера.

– Я сказал им, что мы приедем, как только ты обустроишься.

– Но они не знают, что я не просыхала почти полгода?

– Я ничего не говорил, – заверил я. – Сама решишь, стоит ли упоминать об этом.

Она нервно сжимала руки на коленях, глядя на проплывающий за окном Вегас.

– Все будет хорошо, Кейс. Я обещаю.

Кейси кивнула.

– Смешно. Здесь, в твоем внедорожнике, с закупоренными окнами, я чувствую себя в безопасности. Забаррикадированной. Но когда мы выйдем на улицу, когда я буду снова дышать в Вегасе… это будет похоже на дыхание с Джоной. Воспоминания. Они уже в воздухе, понимаешь? Как будто я почувствую их в груди, когда вдохну.

Кейси положила руку на грудь в области сердца и потерла то место, как будто воспоминания причиняли ей боль. Я понятия не имел, что на это ответить. Так же, как и в случае с побегом, мне нечего было сказать, чтобы облегчить ее страдания. Я просто должен был находиться с ней рядом, если это вообще способно помочь.

Когда я свернул на улицу, где жили родители, Кейси глубоко вздохнула. К тому времени, как я припарковался, ее глаза наполнились слезами.

– Мы еще даже не вышли из машины. – Она уставилась в окно. – Я дома, – прошептала она. – Хоть это и дом Джоны, но он был будто бы и моим тоже. Твои родители всегда заставляли меня чувствовать себя желанной и любимой. Мои же никогда этого не делали. А я ушла. Я просто… исчезла.

Я повернулся на сиденье лицом к ней.

– Эй. Посмотри на меня.

Она повернула голову.

– Теперь ты здесь.

Она кивнула, слабо улыбнулась и вытерла глаза.

– Давай сделаем это.

Мы вылезли из машины и бок о бок пошли к дому. Входная дверь открылась прежде, чем я успел постучать. Мать прошла мимо меня и заключила Кейси в объятия. Они обнимались и плакали на крыльце, а потом плакали и обнимались на диване в гостиной. Снова и снова Кейси повторяла, как ей жаль. Снова и снова мама успокаивала ее, откидывала назад волосы и смахивала слезы.

– Я все понимаю, – сказала она. – Ты смогла сделать самое трудное: остаться с Джоной до самого конца. И за это ты навсегда останешься частью этой семьи.

Я порылся в холодильнике, стараясь не слушать их, пока наконец мама не захлопала в ладоши и не объявила, что время слез закончилось. Пришло время поесть.

– Всем выйти во внутренний дворик, – крикнула она в заднюю часть дома. – Генри? Тео вернулся. Вместе с Кейси. Давайте пожарим хорошие стейки, да? Кейси, ты любишь стейки?

Кейси кивнула, и у меня сложилось впечатление, что она съела бы их сырыми, если бы это доставило удовольствие моей матери.

– Замечательно. Тео, дорогой, ты не мог бы зажечь гриль? Оскар и Дена будут здесь с минуты на минуту.

Отец появился из кабинета, обнял Кейси и чмокнул в щеку, а затем мы приступили к делу – к воскресному обеду. Я занимался грилем, переворачивая шесть отличных стейков, висящих над огнем, пока Кейси и родители вели светскую беседу. Я не слушал, но сквозь дым мои глаза сфокусировались на пустом стуле рядом с Кейси и справа от отца, который сидел в конце стола. Ее рука лежала на подлокотнике, а пальцы скользили по деревянной перекладине. Отец положил руку на ее тыльную сторону и наклонился, чтобы что-то сказать Кейси.

Джона сидел в кресле. Я видел его ясно, как днем, там, возле отцовской руки, держащей Кейси. Брат занимал это место. Оно навсегда осталось за ним.

Я поставил тарелку с жареным мясом на стол и заколебался. А где же мое место? Родители сидели в обоих концах стола, два пустых стула с одной стороны для Оскара и Дены, стулья Кейси и Джоны – с другой. Ничего не придумав, я занялся тем, что серебряными щипцами накладывал стейки всем на тарелки.