Завороженная - Джейн Фэйзер

Александр смотрел им вслед. Он понял, что совершил еще одну ошибку. Он никак не может найти верный подход к этой женщине. Забросив удочку, он рассчитывал вывести ее на разговор в форме ни к чему не обязывающего диалога, безобидного обмена остроумными репликами. Проков рассчитывал, что сможет без труда направить разговор в нужное ему русло. И тогда заявит о том, чего ждет от их отношений. Но получилось совсем не так. Он выставил себя неуклюжим косноязычным увальнем, к тому же бестактным. Александр пустил Сулеймана вскачь следом за кобылой.

Ливия слышала приближавшийся стук копыт вороного и решила свернуть с аллеи на узкую тропинку в тени деревьев.

Тропинка вела на поляну с высокой шелковистой травой в окружении величественных буков, в конце тропинки рос раскидистый дуб. Ствол его раздваивался примерно в шести футах от земли.

Ливия быстро оглянулась и, не увидев преследователя, решила действовать. Привязав Дафну к стволу, она окинула придирчивым взглядом дуб и недолго думая, уцепившись за ветку как раз над развилиной ствола, подтянулась и перебросила ноги с седла на дерево. И тут Дафна оказалась для Ливии прекрасным подспорьем.

Кобыла растерялась, внезапно лишившись наездницы, и забила копытом о землю, тряся головой и позванивая уздечкой. Она подняла голову и, прядя ушами, почувствовала приближение другого коня. На узкой тропке появился вороной.

Алекс, низко склонившись в седле, проехал под нависшим над ним суком, мысленно кляня Ливию за сумасбродство, а себя за бестактность. Когда сук остался позади, Алекс поднял голову, и у него перехватило дыхание. Куда делась Ливия? Неужели она не заметила сук и вовремя не пригнулась, упала и потеряла сознание?

– Ливия! Ливия! – закричал Алекс, вспугнув и Дафну, и Сулеймана. На лбу у него выступил холодный пот. Алекс подъехал к кобыле, которая повернулась и пошла им навстречу. И тут он увидел, что лошадь привязана к дереву. Сама себя Дафна привязать не могла, как и не смогла бы привязать ее к дереву Ливия, будь она без сознания.

Где она, черт возьми? Опять затеяла с ним какую-то игру. И Александр не знал, что по этому поводу думать. И чувства у него были противоречивые. Он спешился и медленно пошел к кобыле. В тот момент, когда он поравнялся с Дафной, что-то ударило его по щеке. У его ног упал желудь.

– Ливия, чертовка! – воскликнул он, подняв голову.

Она рассмеялась.

– Я думала, что уже разучилась лазать по деревьям, – сказала она. – Не так уж плохо для старой девы, вы не находите?

– Вы знаете, что я не это имел в виду, – растерянно возразил Александр.

– Может, вы и не это имели в виду, – насмешливо произнесла Ливия, – но я рада, что смогла пробить брешь в вашем самодовольстве.

Александр рассмеялся.

– Что же, поделом мне. Я мог бы найти вам немало определений, но назвать вас сорванцом мне не приходило в голову. – Он протянул к ней руки: – Слезайте!

Ливия положила ладони ему на плечи, приготовившись спрыгнуть, но Алекс перехватил ее за талию и приподнял, держа в объятиях.

– Дьявол, а не девчонка, – сказал он с озорным блеском в глазах и опустил ее на землю.

Черт его побери, подумала Ливия, осознав, что он вышел победителем из игры, заставив ее ощутить волнение весьма недвусмысленного свойства.

– Продолжим кататься? – Алекс подвел к ней Дафну, обхватил Ливию за талию приподнял и усадил в седло.

Ливия молча развязала поводья и выехала на поляну. Александр верхом на Сулеймане поравнялся с ней. Несколько минут они молча ехали рядом. Атмосфера накалилась. Ливию охватила тревога.

– Может, ускоримся еще раз? – предложил Алекс. – Дафна, по-моему, не против.

«Пожалуй, пора разрядить обстановку», – подумала Ливия.

– Почему бы и нет?

Они пустили коней вскачь по поляне, перепрыгнули через ручей и понеслись по душистому лугу. Эта скачка доставляла Ливии огромное удовольствие.

Они ехали уже почти два часа, то ускоряя темп, то давая коням отдых, почти не разговаривая друг с другом, однако молчание их не тяготило. Им было хорошо друг с другом.

Тропинка повернула в заросли вверх по склону холма, и кони пошли шагом. На вершине холма на тенистой поляне стояла беседка.

– Где мы? – спросила Ливия, оглядевшись. Отсюда, с возвышения, открывался чудесный вид на Темзу, с ее причудливыми излучинами, многочисленными островками, зелеными лужайками и лесистыми холмами графства Суррей.

– Все еще в парке, – сказал Александр, спешившись, и подошел к ней. – Давайте-ка, – усмехнулся он и с уже знакомой ей уверенной непринужденностью взял ее за талию и, приподняв из седла, опустил на землю. – Время ленча, – сообщил Алекс с улыбкой, не выпуская Ливию из объятий. Шляпка ее съехала на затылок, волосы выбились из прически и буйными кудрями рассыпались по плечам. На щеку попала грязь. Он достал белоснежный носовой платок и стер с ее щеки темную полоску, после чего осторожно промокнул пот, капельками выступивший у нее на лбу.

– Я, должно быть, выгляжу как драная кошка, – со смущенной улыбкой произнесла Ливия.

Александр покачал головой.

– О, как вы не правы, – сказал он и чуть-чуть надавил на кончик ее носа подушечкой пальца. Услышав тихие шаги за спиной, он обернулся, отвернувшись от Ливии. – А вот и ты, Борис. Все в порядке?

– Все готово, ваша светлость.

Мужчина, которого Ливия видела на постоялом дворе, вышел из беседки в сопровождении мальчика лет тринадцати.

– Мы напоим лошадей, господин, завтрак накрыт. Позвольте, мадам, – сказал слуга, обращаясь к Ливии, и взял у нее из рук поводья кобылы.

– Да, да, конечно, – кивнула Ливия. – Ослабьте подпруги…

– Разумеется, мадам, – сказал мужчина, которого Алекс называл Борисом, и увел кобылу.

– Я голоден как волк. – Александр взял Ливию за руку. – Мы не могли бы хоть недолго побыть самими собой, Ливия? Я устал от игр.

– А я не знала, что мы с вами во что-то играем, – откликнулась Ливия.

– Насколько мне помнится, игру затеяли вы, – не замедлил ответить Александр, но тут же, махнув рукой, сказал: – Забудьте о моих словах. Я ведь славянин, а мы народ простой и, желая добиться расположения женщины, действуем безыскусно. Я, конечно, пытаюсь вести себя как настоящий англичанин, ухаживая за леди, но у меня не слишком хорошо получается. Не начать ли нам все сначала?

Ливия нахмурилась. Он впервые заговорил об ухаживании, но если принять во внимание все его поступки с момента первого знакомства, можно было догадаться о его намерениях. У Ливии снова возникло ощущение, что ее вовлекли во что-то очень серьезное и опасное, знать бы только – во что.

Однако она ответила, как ни в чем не бывало: