Завороженная - Джейн Фэйзер

Царская гербовая печать украшала послание, которое ждало Александра на столе в его кабинете, когда он возвратился в лондонскую квартиру. Сковырнув печать, Алекс вскрыл конверт и принялся читать письмо, написанное узнаваемым почерком императора с элегантными вензелями.

«Мой дорогой друг», – писал император. Александр слегка поморщился. Царь всегда относился к нему как к старшему брату, за исключением тех ситуаций, когда сохранение императорского достоинства требовало определенной сдержанности. За исключением тех случаев, когда его старший брат Проков, по мнению императора, нарушал субординацию и на правах друга предлагал советы или критиковал действия царя, пусть даже в самых мягких выражениях. Вот тогда царь с ледяной надменностью властителя ставил Александра на место, без тени смущения напоминая своим друзьям о том, что их благоденствие целиком и полностью зависит от того, насколько угодны они своему императору. В отличие от своей бабушки Александр I слушать чужое мнение не любил и не умел и никогда не внимал советам, которые шли вразрез с его собственными убеждениями. Александр вздохнул и продолжил читать послание. Император не скупился на слова, с энтузиазмом воспевая альянс с Наполеоном. Он посвятил восхвалению этого недавнего союза целую страницу, испещренную прилагательными в превосходной степени. Этот альянс, по мнению императора, обещал России невиданные блага, обещал вознести страну на самую вершину мирового господства, на один пьедестал с Францией, лучшей подругой России. Вместе они поставят на колени строптивую Англию и поделят между собой мир. И князь Проков, самый верный, самый лучший друг императора Александра, должен помочь своему царю в достижении этой важнейшей цели, за что император отблагодарит своего вассала с невиданной щедростью.

«Поскорее пришли нам информацию, мой дорогой Александр, о настроениях при английском дворе. Ввергли их в уныние наш союз с Наполеоном? Сломлена ли их воля? Как они отреагируют на то, что Россия и Франция установят континентальную блокаду? Что они будут делать, когда не смогут больше торговать с Россией?»

А что будет делать Россия, когда не сможет больше экспортировать свою продукцию в Англию? Подумав об этом, Александр брезгливо поморщился. Англия скупала у России большую часть производимого на экспорт сырья. Купцы Санкт-Петербурга и Москвы устроят мятеж, когда английские корабли перестанут бросать якорь в российских портах, а склады будут ломиться от товаров, которые больше нельзя будет продавать. И все по приказу этого корсиканского выскочки, как называла Наполеона вдовствующая императрица.

Александр пробежал глазами летящие строчки, написанные царственной рукой.

«Какие у англичан виды на Австрию? Что у них за совместные планы? Ты сможешь выяснить это, мой друг, ты найдешь хитроумный способ об этом узнать. А что до твоих опасений, связанных с недовольством нашей политикой в среде лондонской эмиграции, то знай – я все держу под контролем. У меня там свои шпионы. Будь осторожен, мой друг. Сейчас никому нельзя доверять».

Александр внимательно перечитал последнее предложение. Глубокая борозда пролегла у него на лбу. Похоже на предупреждение. Но зачем царю предупреждать его, Александра Прокова? Боялся ли он, что Проков не поладит с кем-то, кто впал в немилость? Или он боялся чего-то совсем иного?

Александр подумал о визите к нему князя Михаила Михайловича. Старик был явно предан своему императору, но назвать его самой яркой свечой в канделябре язык не повернется. Если тайная полиция решила приставить Михаила Михайловича следить за Проковым, то Аракчеев сильно просчитался: с тем же успехом можно приставить кролика присматривать за лисом.

– Вы будете ужинать дома, ваша светлость? – тихо спросил с порога Борис. Он подошел, как всегда, неслышно.

Александр покачал головой.

– Нет, сегодня я еду в оперу. – Александр взглянул на позолоченные бронзовые часы на камине. – Вернусь поздно. Принеси хересу ко мне в спальню, пока я буду переодеваться. – С этими словами Александр вышел из потайного кабинета во внутренний коридор, а оттуда, на ходу снимая сюртук, направился в спальню.

Борис через пару минут вошел с подносом в руках. Он принес херес и сладкое печенье. Поставив поднос на комод, Борис, пока Александр наливал себе вина, открыл шкаф и достал оттуда черный фрак, белый жилет и бриджи для посещения оперного театра.