Снежный пепел - Лилия Сурина

Сашка

С утра пораньше рванули с дедом за цветами, я даже Ромку прихватил, чтобы не разбудил мою синеглазку раньше времени. Она после бани заснула в моей постели, я рядом прилег потом, обнял ее, мягкую, ароматную. Она прижалась ко мне, вызывая жгучее желание, но будить не решился, пусть отдохнет.

А через полчаса понял, что принял правильное решение, потому что вернулся дед, подменился на работе, решил, что должен с внучкой побыть. В итоге проговорили со стариком до двух часов ночи, попивая ядреный квас. Я столько всего узнал об Аленке и ее семье, что волосы дыбом, как малышка держится еще. Ну теперь у нее есть я, надеюсь сумею облегчить девчонке жизнь. Вот только в командировку съезжу, и потом заберу синеглазку к себе, не отпущу больше.

Среди ночи снова примостился возле моей девочки, сграбастал в охапку, пристраивая ее сонную голову на своей груди. Так и заснул. Утром старик разбудил меня, мы договорились устроить праздник для Аленки. И вот, загрузившись подарками, продуктами и цветами мы вваливаемся в дом и первое, что видим, это Аленка в слезах. Что-то случилось.

— Саша, надо ехать, — бросается она ко мне, обнимает за пояс, игнорируя букет и пакеты. — Мамин врач звонил, она в реанимации.

— Лида… умирает? — старика трясет от новости, он тяжело опускается на табурет, вытирая глаза рукавом.

— Не знаю, деда… но болезнь вернулась, а мама снова отказывается лечиться.

Мы быстро собираемся и выезжаем. Не до подарков, не до праздничного стола. Дорога до города проходит гораздо быстрее, я гнал, видя страх в синих глазах.

— Саша, пойдем со мной, — вцепляется Аленка в мой рукав, когда я паркуюсь возле хосписа. Я только киваю. — У меня ноги как ватные, страшно.

Сначала идем к врачу в кабинет, он уже ждет, сидит за своим столом, перелистывая карту внушительной толщины. Он привстает и показывает на стулья, приглашая присесть.

— Ну что сказать… от «химии» отказывается, ничего слушать не хочет, разрешает колоть только обезболивающее. И ничем не переубедишь ведь, — начинает доктор, я лишь удивляюсь. Зачем отказываться от помощи?

— Уже поздно начинать лечение? Если уговорю маму? — голос девушки дрожит, и она еще сильнее жмет мои пальцы.

— Нет. Еще не поздно. Вот только лекарства, что помогли пациентке в прошлый раз, сейчас не помогут. Нужны новые, а они дороже…

— Я все оплачу, — прерывает врача Алена, подскакивая на стуле.

— А нужно ли? — врач встает и подходит к окну, тянет за шнурок жалюзи, не давая доступа веселым солнечным лучам, кабинет погружается в полумрак и становится неуютно, сразу осознаешь в каком заведении находишься.

— В смысле? — шмыгает носом девушка и с удивлением смотрит на мужчину, у которого седина уже вовсю буйствует в шевелюре и круги под глазами. — Хотите сказать, что не нужно лечить маму?

— Большая часть успеха в лечении таких больных — это желание жить. У твоей мамы нет такого желания. Так зачем тратить свои силы тебе, чтобы заработать ей на лекарства?

— Я уже отвоевала у смерти три года, которые мама провела здесь, помогая другим больным. С пользой провела! И дальше будет так!

Алена разозлилась, видно, что доктор затронул за живое. Но я с ним согласен, зачем зря стараться, мать не ценит ее стараний.

— Можно нам к ней? — девушка хочет меня взять с собой, значит ей так легче.

— Да, конечно, пройдите в палату, мы ее час назад перевели из реанимации.

Палата двухместная, на второй кровати лежит девушка. Бледная как стена. Она вроде спит, судя по закрытым глазам. Аленина мать сидит, подперев спину подушкой, что-то читает в газете. Совсем непохоже, что ночью она чуть Богу душу не отдала.

— Мам… здравствуй, — робко произносит Алена, я тоже здороваюсь, только никто и внимания не обращает. — Мама, ты отказываешься от лечения? Почему?

— Потому что я подыхаю. К чему вопросы? Мы уже проходили это. Не хочу продлевать агонию.

— Сдалась, значит? В прошлый раз нам удалось победить.

— Я не хочу больше мучиться, как ты не поймешь? — шипит женщина, откидывая газету в сторону, и с тревогой поглядывая в сторону соседки. Будто боится ей помешать. — Иди отсюда, не нужна мне твоя помощь!

— Ладно, мы уходим, но знай — решила перестать бороться, тогда и я складываю оружие. Совсем. Это значит, что за обезболивающее я тоже платить не буду. Домучивайся так, — голос девушки тверд и даже зол, она резко поворачивается к двери, собираясь уйти без оглядки.

— Стой! Ты нее можешь лишить меня обезболивающего! — испуганный голос летит нам в спины.

— Почему нет? — поворачивается синеглазка, снова хватая меня за руку. — Либо позволяешь себя лечить, либо… ты же права, я плачу за твои лекарства. Вот я и перестану платить. Совсем. Даю час на размышление, если не позвонишь мне, то я звоню через час доктору и возвращаю деньги на мой счет. Пошли Саша, — шагает через порог, закрывает за собой дверь и буквально виснет на мне, обессилив внезапно.